– Это что? – напряглась Лена.
– Берите, премия.
Но бедная женщина твердо усвоила истину про сыр и мышеловку. Не прикасаясь к деньгам, она протянула:
– Что вам от меня надо?
– Да вы не бойтесь, – улыбнулся я.
– Что лыбишься, словно гиена, – неожиданно рявкнула Лена, – говори живо, в чем дело!
– Помните женщину, которая несколько дней назад налетела на ваш лоток?
– Кто ж такую дуру забудет!
– Описать ее внешность сумеете?
– Это все?
– Да.
Лена осторожно взяла деньги, помяла в руках, потом сунула сторублевку в карман и вполне дружелюбно сказала:
– Так ничего особенного в ей не было.
Шуба из каракуля, воротник норковый, шапка такая, круглая, меховая, очки в коричневой оправе. В общем, сильно старомодная, сейчас так не одеваются. Вышла она из-за угла, подбежала ко мне и потребовала: «Дайте „Семь дней“».
Лена отпустила товар, получила купюру, положила на тарелочку сдачу. Тетка оперлась рукой с ярко-красными ногтями на столик, и тот по непонятной причине опрокинулся. Журналы и газеты попадали в снег.
Лена разозлилась:
– Ну за каким фигом на столик навалилась? Подбирай теперь!
– Сама соберешь, не барыня, – огрызнулась тетка. – Где моя сдача?
– Вона, в сугроб укатилась, когда ты лоток снесла!
– Давай деньги.
– Так они в сугробе.
– Выкладывай другие.
– … совсем! – взвилась продавщица. – Лезь за ними, один раз уже дадено…
– Дрянь!
– Гадина!
Они препирались пару минут, и тетка ушла к метро.
– Вот ведь падла какая! – возмущалась сейчас Лена. – Специально сапожищами по газетам потолклась, все изодрала.
У меня хозяин потом из зарплаты вычел. Я эту скотину на всю жизнь запомнила! Морда противная, родинка у самого носа, очки, челка седая до бровей висит. Сама старая, а хулиганка, да и маникюр как у проститутки, ногти красные-красные, словно она их в кровищу окунула.
– Вы уверены, что это были ногти?
– А что у людей на пальцах? Волосы? Слава богу, с глазами у меня полный порядок. Увижу еще раз, сразу узнаю и морду отполирую.
Еле двигая совершенно заледеневшими ногами, я дошел до машины, открыл дверь, воткнул ключ в зажигание и застонал от злости, услышав столь неприятный для любого автомобилиста звук: цык-цык-цык.
Мотор не заводился, очевидно, не слишком новый аккумулятор не вынес мороза.
Конечно, многие мужчины шутя справляются с подобной проблемой, но не я. Техника ставит меня в тупик, максимум, на что я способен, – это ввернуть лампочку.
С тоской захлопнув дверцу, я со всей возможной скоростью понесся к метро.
