Только тогда можно будет, прикидываясь удачливым бизнесменом, реализовывать драгоценности. В родном дворе все знают, что у Чуевых в кармане блоха на аркане, а вызывать ненужные подозрения Николай боится.
Поэтому он продолжает попрошайничать. Ему нужна девочка, и Николаша обращается к Лере. Та приводит Лизу и заявляет: «Теперь сто баксов в день!» – «С ума сошла? – кричит парень. – Нет таких цен!» – «Есть, – отвечает наглая девица и добавляет: – Однако, странно, кому понадобилось убивать Беатку? Уж не ты ли решил избавиться от нее, а? Может, хотел один все заграбастать?»
Диалог происходит буквально на следующий день после смерти Беаты, Соня еще не арестована.
«Может, мне пойти в милицию да рассказать о своих подозрениях?» – кривляется Лера. Николаша протягивает ей сто долларов. «Я передумала, – торжествующе заявляет та, – теперь Лиза стоит двести баксов».
И парень понимает, что посадил себе на шею шантажистку. Но Лера даже не подозревает, с каким человеком имеет дело. Николаша кажется ей трусоватым парнем, да он, кстати, старательно играет именно такую роль.
«У меня с собой нет двухсот гринов», – испуганно отвечает он. «Принесешь долг вечером ко мне домой, – ухмыляется Лера. – А Лизу пока не получишь». – «Ладно, – блеет Николай, – обязательно приду, не сомневайся».
И он на самом деле приходит, но только не для того, чтобы отдать долг. Если пистолет куплен, он должен выстрелить. Николай великолепно знает, что у Леры нет никаких родственников, девушку никто не хватится, искать ее не станут… Убив Леру и спокойно закрыв дверь, парень удаляется, его никто не видит, и убийца чувствует себя в полной безопасности.
Ему и в голову не приходит заглянуть в кухню, где тоненькой струйкой из плохо закрытого крана течет вода в раковину, сливное отверстие которой закрывают грязные тарелки.
Николай спокойно продолжает свой бизнес. Вместо Лизы он берет на вокзале напрокат у бомжей девочку Катю и действует по старому сценарию. Представьте теперь его изумление, когда в квартиру входит Иван Павлович.
Беата отправила письмо в фонд «Милосердие». По телефону Николай не узнает Подушкина. Он не слишком хорошо знаком с ним, но, естественно, тут же понимает, кто переступил порог. Николай мигом смекает: дело плохо. Иван Павлович начинает задавать ненужные вопросы. Секретарь Элеоноры не признал пока Николашу, но через пару минут поймет, кто перед ним!
– Вот почему он попросил закрыть шторы и все время прикрывал лицо руками, – осенило меня.
