Мне было очень неприятно видеть тут этого щеголя. Абсолютно не хотелось подавать ему руку, и еще я не люблю, когда меня величают по отчеству. А теперь вообразите, что я скорчил брезгливую гримасу и заявил:
«Слушай, ты, чего тут расселся? Вали отсюда, пока цел!»
Представляете, какой скандал разгорелся бы! Вот ведь чушь получается: если врешь, значит, умеешь себя вести, скажешь правду – и предстанешь хамом. Но юноша был хуже воспитан, чем я. Он, не вставая из кресла, вяло пожал мою ладонь и сказал нежным тенорком:
– Михаил.
Его лицо порочной обезьянки отчего-то показалось мне знакомым.
– Помнишь, Ваня, мы с тобой гадали, кто же прислал сюда первого января корзину с розами, – щебетала Николетта, – оказывается, это Миша.
Паренек растянул уголки губ. Парадоксальным образом улыбка сделала его лицо совсем омерзительным, но Николетта ничего не замечала.
– Миша полюбил меня с первого взгляда, – щебетала маменька, потряхивая волосами, – но сначала боялся признаться.
– Все звонил и молчал в трубку, – Миша прикинулся влюбленным школьником, – а потом не выдержал и заговорил.
– Он меня у подъезда поджидал, – в полном восторге взвизгнула Николетта. – Представляешь, как я испугалась! Вхожу внутрь, а кто-то бросается на колени и букет протягивает!"
"Я перевел глаза на огромную напольную вазу, в которой пламенела охапка пожарно-красных роз. Так, наступление разработано по всем правилам.
– Сколько же вам лет? – не утерпел я. – Миша, вы школу закончили?
Мерзкий паренек открыл было рот, но тут Николетта залилась смехом.
У маменьки на разные случаи жизни имеется свой смех. На этот раз звучал «колокольчик», этакое легкое девичье «ха-ха-ха», ничего вульгарного.
– Ваняша, какой ты шутник! Миша – артист балета, он танцует в ансамбле. И сразу хочу тебе сказать: я приняла его предложение.
– Какое? – насторожился я.
– Руки и сердца, – заявила Николетта. – Свадьбу сыграем в «Праге», позовем всех, список составим вместе с Кокой. Кстати, она в восторге. Конечно, я немного старше Миши, но для настоящей любви нет преград!
И она картинным жестом протянула кавалеру ручку, белоснежную ладошку, пигментные пятна Николетта свела давным-давно.
Юноша вскочил, встал на одно колено и прижался к надушенной конечности губами.
– Любимая, вы делаете меня счастливейшим человеком на свете.
Меня затошнило. Сцена напоминала кадры из идиотских мексиканских сериалов, которые вдохновенно смотрит наша Лена. Но Николетта была в полном восторге.
