Вот нравится мне в Морозове эта легкость. Где надо серьезен, а в основном…
Какой же он классный!
– А что у них там с водой? – интересуется Тимофей, откидывая сумку на узкую полку, примыкающую к шкафу-купе. Из открытого отделения как по команде вылетают два паспорта. И ложатся веером рядом.
– Да трубы старые, – вздыхает Надя. – А дед ничего трогать не разрешает…
Но Тимофей пропускает ее слова мимо ушей. Как охотник загоняющий дичь, тянет шею, напряженно смотрит на наши красные книжицы.
Беру свой. Он немного затерт.
И один уголок чуть заломлен. Не ошибешься.
Пролистываю на автомате и натыкаюсь на яркий черный штамп в графе семейное положение.
– Что это такое? – спрашиваю запинаясь. Вчитываюсь в каждую букву и не могу поверить.
Морозов все провернул без моего согласия? Как же так?!
Руки дрожат, а глаза мгновенно наполняются слезами.
– Объясни, пожалуйста, Тимофей!
42
Лера смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
– Как такое возможно? – повторяет изумленно.
– Так, пойду-ка я к детям, – заявляет Надежда и тут же смывается наверх.
– Ну вот так, – развожу руками. Не собираюсь ничего объяснять.
– Ты! – кидается ко мне Лера. – Все твои махинации!
Кричит. Бьет меня по плечу паспортом. Пытаюсь перехватить маленькую ручку. Поцеловать. Перевести все в шутку.
Но куда там!
– Ты специально все подстроил! – кричит Лера. – Меня предупреждали о твоих шашнях. Ты же все время врешь! Тебе же верить нельзя! Почему ты так поступаешь со мной? Хочешь отобрать у меня детей? Я не позволю!
– Хочешь, давай разведемся, а потом поженимся по настоящему, – предлагаю устало.
– Не кричи. Дочек разбудишь, – добавляю в сердцах.
– А наш брак и так не действителен, – шипит она. Проходит к окну, где на подоконнике стоит коробка с салфетками. Достав одну, вытирает слезы и нос. Пытаюсь обнять ее сзади, но Лера сбрасывает мои руки. Всем своим видом показывает свое нежелание решить проблему миром.
– Я аннулирую запись, – выдыхает яростно. Размазывает слезы по лицу.
– Каким образом? – усмехаюсь криво. Лерина истерика бесит. Терпеть не могу женских слез. Меня ими не разжалобить!
– Обычным! – выкрикивает она, доставая еще салфетку. Но та застревает в коробке. Лера дергает ее, а потом, порвав тонкую бумагу, отшвыривает в сторону.
– Я нигде не расписывалась, – подбежав ко мне, тычет пальцем в грудь. – Все подписи поддельные! Я вас всех посажу. Тебя и твоих подельников!
– Ага, сейчас, – рычу хрипло.