– Ма-арк, как ты мог? – вобрав в голос все страдание, на какое способна, говорю я. – На свадьбе друзей… Неужели, ты не мог потерпеть до дома? Так я и знала, что ничего для тебя не значу… Зачем ты предложил мне жить вместе-е?
На последней фразе завываю. Одергиваю себя. Только бы не добиться обратного эффекта – ""Не верю""!"
"– Танечка, родная моя! Я эту даму впервые вижу, я…
– Так уж и впервые, пупсик? – хищно оскаливается она.
– А это еще кто?
Зрители оборачиваются. Лицо Марка напрягается, глаза – подозрительно прищуриваются.
В проеме смежной двери стоит молодой человек с щекой, испачканной помадой. В наспех застегнутой шелковой рубашке. И с расстёгнутой ширинкой.
– Танюш, ну ты скоро? – манерно протягивает он. – Я соскучился.
– А это еще кто? – гремит Стрельбицкий.
Тимур протяжно охает, Крис напряженно трет виски. Ну актеры, ей-богу! Им бы прямо сейчас на сцену.
– Это вот так ты проводишь время, да, Ларина?
Не понимаю, он сейчас серьезно или играет? Неужели, поверил этому дешёвому спектаклю?
– А ты? Посмотри на свою даму! Она же почти голая! Как ты мог, Марк… Я же на минуту поверила, что у нас может что-то получиться.
– Танечка, родная моя, я ведь тебя любил. Пока не увидел вот… это… Прости, но измен я не прощаю.
Стрельбицкий гордо вкидывает подбородок и отворачивается. Я замираю с низко опущенной головой. Стыдливо отвожу глаза, словно и правда знаю этого странного парня. Одинцовы могли нанять кого-то поприличнее…
– Ой! – вскрикиваю, хватаясь за живот.
Пора кончать представление. Сползаю по стене и корчу болезненную гримасу.
– Господи! – вскрикивает Кристина, складывая руки на груди. – Тимур, что ты стоишь, звони в скорую. Не надо было нам… Танечка, моя хорошая, прости. Это все мы… Это подставные актеры, Марк Викторович ни в чем не виноват.
– Танька, любимая, дыши, – надо мной склоняется вмиг побледневший Марк. – А с этими провокаторами я потом разберусь. Родная моя… Как кому-то в голову может прийти, что я тебя не люблю? Кто вообще смеет лезть…
– Ты же полез? – обиженно протягивает Тимур.
– Да Кристина бы в Питер укатила, пока ты жевал сопли. Спасибо бы лучше сказал, олух. Дыши, родная. Вот так, вот так… Нет там никакого сына. Там наша доченька Мелания. И я люблю тебя, милая… Очень люблю.
На лицах невольных зрителей неподдельный страх. Все охают и заламывают руки. Сетуют на собственную глупость, извиняются. Актеры испаряются. А я… Начинаю хихикать.
