И я устала… – сглатывает она, больше не пытаясь снять с себя мои руки. Я продолжаю ласкать ее груди – сжимаю полушария, натираю соски пальцами, слегка их потягиваю.
– Мари, ты уже заморила червячка. Так что…
– Фу, Стрельбицкий! Какая пошлость… Ты ужасный человек и…
– Скажи, что хочешь меня, – сиплю сквозь сжатые зубы."
"– Не хочу, – упрямится она, опаляя частым, сбившимся дыханием мою шею.
– А если проверю? – дергаю шнурок на ее штанах и ползу рукой в трусики.
– Не надо, Марк, – сглатывает испуганно.
Не понимаю, почему она так противится? Насупливается, воспринимая мою просьбу как унижение.
Я и сам не хочу ничего проверять – только доставить ей удовольствие. Не люблю оставлять девушек без сладкого… Тем более, мать моей дочери.
Подхватываю ее на руки и уношу в спальню. Шагаю по лестнице на второй этаж, искоса наблюдая за Таней. Она заражает меня своей дрожью… Я крепче прижимаю ее хрупкое тельце к груди, боясь споткнуться.
Толкаю ногой дверь в спальню и подхожу к кровати. Опускаю Таню на прохладные простыни и нависаю сверху.
Сжираю ее эмоции, любуясь лицом, освещенным светом луны из окна. Ловлю теплое дыхание, вдыхаю аромат кожи, касаюсь шелковистых, слегка влажных волос…
– Мне кажется, или ты боишься? – шепчу, стягивая с нее кофту.
Танька ерзает, избавляясь от рукавов.
– Волнуюсь, – честно отвечает она. – Боюсь облажаться.
– Танька, ты словно сдаешь проект или отчет, – протягиваю, зарываясь носом в ее ямку на шее. – Расслабься, Мари.
– Я смотрю, тебе нравится мое придуманное имя? И почему мужчины любят прозвища?
– Не отвлекайся, Машуня.
Приподнимаюсь на коленях и спускаю ее штаны вместе с трусиками.
– Тань, я хочу включить свет. Хочу тебя рассмотреть, – сглатываю, широко разводя ее ноги. Касаюсь ее лона пальцами, а те мгновенно орошаются вязкой влагой. Даже в темноте вижу, как Татьяна густо краснеет.
– Я… Давай завтра, Марк?
– Танька, ты со всеми была такая зажатая?
Она молчит. Обвивает мои обнаженные плечи ладонями и целует в губы. Понимаю – хочет заткнуть.
И не желает обсуждать со мной свою личную жизнь.
Мы целуемся до искр перед глазами. Кажется, кровяное давление достигает запредельных отметок, а сердце скачет в груди, словно его поджаривают на сковороде.
Отрываюсь от нее и спускаюсь поцелуями ниже – к нежной шее, острым ключицам, налитой груди с торчащими сосками. Втягиваю их в рот, высекая из Тани сдавленные стоны. В комнате пахнет сексом – нашими разгоряченными телами и пряным ароматом ее возбуждения.
