Он точно ее отберет, я чувствую!
– Мамуя, а почему ты плачешь?
– Улечка моя…
Слышу, как клацает дверь. Бабулечка пришла. Черт… Что ей теперь говорить?
Спешно вытираю слезы и поднимаюсь. Придумаю что-нибудь.
Однако, в квартиру бабуля входит не одна…
– Таня, с тобой все в порядке? – спрашивает Пашка.
Он-то здесь откуда? Говорил ведь, что планирует весной переехать, так сейчас же зима?
– А ты… откуда здесь?
– Танька, да объясни мне, что происходит? Это Стрельбицкий? Он был у тебя? Что у вас стряслось?
– Да! Говори бабушке, что случилось? – бабуля упирает руки в бока и хмурится.
– Ба, иди почитай Уле сказку, – спасает меня Павел. – Я Танечку сам успокою, ладно? Не волнуйся, хорошо?
– Да ну вас! Одна живет, как монашка, никого к себе не подпускает, другой со всякими шалавами встречается. Что за дети такие? – укоризненно протягивает бабуля. Берет Ульку за ладошку и уводит в комнату.
Мы остаемся одни. Павел смотрит на меня, не решаясь первому начать разговор. И я молчу… Господи, неужели сейчас придется во всем признаться? Ни за что!
– Танька, рассказывай.
Я видел его Порше, выезжающий со двора. Так что ты не отвертишься, – вздыхает брат и садится за стол.
– А ты почему приехал? Откуда узнал про Марка и…
– Он приехал в гости. Помогал готовить квартиру к приему гостей. А потом увидел твою старую фотографию и сорвался с места. Мол, мне ехать надо. Танька, что у вас происходит, скажи?
– Павличек, какую квартиру? – пытаюсь перевести тему я.
– Я квартиру купил.
Хотел убраться и вас в гости позвать. Черт дернул меня позвонить Марку. Танька, я не отстану. Говори.
Какой же он у меня красивый… Серьезный, молчаливый, умный. Сдержанный, воспитанный. Самый лучший брат на свете. Разве я могу его сейчас ранить?
– Мы… встречаемся. Я еду с Марком на выходные за город.
– Танька, хитрюга, говори. Почему Марка так удивила твоя фотография? Ты бы видела его… Он… Он побелел, Тань. У него руки дрожали, губы… Не помню я Стрельбицкого таким ошеломленным.
Постой, а… А Ульяна, она… Че-ерт!
Пашка с силой зарывается пальцами в густые русые волосы. Вскакивает с места, расхаживает по кухне, словно зверь в клетке.
– Танька, как я мог не видеть столько лет? Глаза же точно у нее, как у Марка. Он что, не знал, с кем спал?
– Господи, Пашенька, да мне и рассказывать ничего не нужно. Видишь, ты сам…
– Я убью Стрельбицкого! – шумит Пашка. – Или… Погоди, Танька, ты же… Ну-ка, рассказывай все.
