Лишь когда она сказала «Как жаль, что поздно», когда он заглянул ей в глаза — тогда Марк вдруг понял, что ему не кажется. А после поцелуя все сомнения исчезли окончательно."
"А после он едва сдерживал почти подростковое нетерпение — быстрее-быстрее добраться до того места, где можно уединиться. Но все-таки хорошо, что до его гостиницы им пришлось ехать, а потом идти. Во-первых, Марк еще раз и окончательно убедился, что Кристина его хочет. Это так откровенно теперь читалось в ее взглядах, в некоторой нервности в жестах и движениях.
От этого, конечно, конкретно срывало крышу. А во-вторых, он все-таки, как это ни парадоксально, смог немного успокоиться. Черт побери, нельзя уронить чести лучшего любовника авиакомпании!
Поэтому ladies first. Чувствуя, как от движения трамвая Кристина то и дело касается его — то коленом, то плечом, а то и вовсе грудью, Марк дал себе слово, что возьмет эту девушку, когда она будет приходить в себя после первого оргазма. Не раньше.
Нельзя посрамить чести отечественной авиации.
А Кристина должна ощутить, почувствовать всем телом, что рядом с ней не один из ее многочисленных поклонников, добивающихся ее внимания.
Что Марк Леви — это что-то особое. Пусть и не писатель.
Да что ж так медленно едет этот трамвай!
* * *Они не стали зажигать свет и долго целовались прямо у двери номера, едва закрыв ее. Марк целовал Кристину и запускал жадные пальцы в волосы. Целовал и стаскивал с ее плеч куртку. Целовал и скидывал свою. А потом подхватил девушку под ягодицы, приподнял — и ее ноги легко и естественно перекрестились на его пояснице, а ее волосы, когда Крис наклонила к нему свое лицо, спрятали их обоих от всего мира.
На постель свою ношу Марк опустил аккуратно. Но унять нетерпение уже не мог. И, жадно целуя приоткрытые губы, принялся торопливо раздевать девушку. Жалюзи не задернуты, света с улицы должно хватить, чтобы все это… рассмотреть.
Объемный худи улетел в сторону. Оказалось, что он скрывал небольшую, но абсолютно идеальную упругую грудь с торчащими сосками.
Не удержался — и тут же припал губами. Торт «Захер» совершенно несладкий по сравнению с тем, какой на вкус ее сосок. И какие сладкие всхлипы Кристина способна издавать. И стоны. Собственные руки кажутся огромными на фоне ее груди, лучше — языком и губами. Потом вниз. Гладкий живот, который зачем-то перечеркивает пояс джинсов.
К черту!
Ее бедра дрожат, когда он тащит джинсы вниз, вместе с бельем. Смыкаются, сжимаются, когда его ладони ложатся на гладкую кожу.
