И от этих нескончаемых стонов и жалоб в нём начинала разгораться злость, грозя разломать старательно выстроенную вокруг бушующего центра ледяную стену. Потому что у всякого терпения есть свой разумный предел.
Потому что попавшая в куда более щепетильную ситуацию Миронова, невзирая на весь свой пессимизм, ничего подобного себе не позволила.
Не рыдала, не выла, не осыпала оскорблениями весь белый свет от работников аэропорта до служащих «Снежного рая». Испугалась, страшно расстроилась, но держала себя в руках.
Очевидно, не каждой такое дано.
Андрей привалился спиной к стене и подождал, пока она хоть немного угомонится.
Катерина могла бы бушевать и дальше — он бы не стал ей мешать. Но теперь и утешать не стал бы. Всякое желание делать это перегорело.
Когда из трубки не доносилось больше ничего, кроме редких всхлипов, он отозвался:
— Катя, ты слышишь меня?
— Слышу… что?
— Не жди.
— Что?
— Не жди, что ситуация изменится. Рейсы точно не возобновят до второго.
Как же ему нравилось, когда с собеседником можно было говорить, отпустив вожжи.
Не сдерживаясь, не включая дипломатию, не сглаживая углы. Просто говорить — открыто, искренне и прямо. Как есть. Как он говорил с…
— Андрей, ты серьёзно?
— Абсолютно. А у тебя есть варианты? Ковёр-самолёт? Собачья упряжка?
— Андрей… — почти умоляюще. Вот оно. Весь яд из неё выплеснулся, остались запоздалые сожаления.
— Повторяю. Не жди. Не порть себе праздник. Отправляйся к своим.
Он прошёлся до выхода в гостиную, остановился на пороге:
— Давай рассуждать как взрослые люди.
Сделать сейчас ничего нельзя. Против природы не попрёшь, — его взгляд упал на застывшую у окна к нему спиной Миронову. — Остаёмся на связи.
Он дождался её едва слышного «хорошо» и отключился. Разговор не принёс ему никакого облегчения — только мигрень. И голод эту мигрень лишь усугубил.
— Евгения Станиславовна…
Она вздрогнула, обернулась и что-то такое, видимо, прочла на его лице, потому что воскликнула:
— Я не подслушивала!
Неужели он выглядел настолько рассерженным? Андрей выдохнул, опустил плечи, наклонил голову вправо, потом влево, расслабляя мышцы шеи:
— Я всего лишь хотел предложить вам обсудить нашу последующую стратегию за ужином.
— О… ой, извините.
— Это вы мне скажете, если сейчас вдруг выяснится, что вы не умеете разогревать полуфабрикаты.
Глава 21
Он зря переживал. Евгения Станиславовна на кухне чувствовала себя, как рыба в воде.
