— Прошу прощения?
— Там, наверху. Я с ними ничего… у меня с ними… я просто…
К своему ужасу, я принялась катастрофически вязнуть в собственных словах.
— Вы просто что?
— Я с ними не любезничала! — выпалила я. — Вы ведь это подумали? Я прекрасно помню, что у меня вообще-то работа.
— Ну, это вы чётко дали понять, — спокойно констатировал он, и синие глаза прошлись по мне снизу доверху, до самой макушки, которая только чудом не вспыхнула от такого демонстративного неуважения. И обиды, чёрт возьми, обиды! Потому что если бы не этот гад Сергей, я бы обязательно купила себе платье…
Но я проглотила свою обиду вместе с просившимися на глаза слезами.
А вот злости в моём голосе поневоле прибавилось.
— Ну раз вы всё так чётко поняли, то и сообразили бы, что меня не требовалось ни от кого защищать!
— Да кому бы в голову пришло вас защищать! — внезапно вспылил Волков. — Вы, Миронова, сами кого захотите проглотите! Защищать… спасибо, мне и одного раза хватило. Научен горьким опытом. И последствиями.
Я вытаращилась на него, а внутри после всех этих долгих месяцев рушились последние барьеры, сдерживавшие всё, что успело накопиться, но осталось невысказанным:
— Так вот как вы это видите?.
. Да вы же просто…
Я запнулась, синие глаза прищурились:
— Ну? Говорите.
Боялась ли я, что он меня уволит. Конечно! Смог бы этот страх удержать меня от конфронтации? К сожалению, риторический вопрос.
— Вы, значит, как и все! Считаете меня виноватой. Считаете, что я тогда на пустом месте скандал закатила, а вы меня спасли.
Я-то думала, вы меня не уволили, потому что поверили в мою правоту.
— Вы влезли не в своё дело. Вот что я считаю.
Я невольно сморщилась, будто он влепил мне пощёчину. А щёки горели так, будто и правда влепил."
"— Так я действительно всего лишь балласт… Терпите меня, и вовсе не потому что я специалист хороший. На работу меня взяли из жалости, держите тут — из жалости. Только потому что работает эта ваша кадровая программа, так?
Он не шелохнулся, но по тяжёлым челюстям заходили желваки:
— С каких пор, Миронова, вы собираете их чужих сплетен такие причудливые конструкции и выдаёте их за истину?
— А это разве не очевидно? — вскинулась я.
— Раз уж все вокруг и даже вы считаете меня виноватой, почему до сих пор меня не вышвырнули?
Его гнев затух так же быстро, как и вспыхнул. Сейчас передо мной снова высилась ледяная, непробиваемая глыба.
— Потому что я так решил.
— А почему вы так решили?
— Вы снова лезете не в своё дело.
