Пришлось отлучаться. Я вернулся в офис, а Евгения оттуда уже сбежала. И меня утащили на переговоры по контракту, сохранность которого, кстати, ваша дочь самоотверженно отстояла в борьбе с… обстоятельствами.
Ох…
Он говорил, а мама слушала его с таким вниманием, будто ничего важнее сегодня за весь день не слышала.
— Женя, где мы можем поговорить?
Я даже вздрогнула от неожиданности, не сразу сообразив, что Волков обратился ко мне.
— А вот в спальне, — затараторила мама. — Там никого. Гошка гулять ушёл, вернётся нескоро.
Женечка, проводи, пожалуйста, Андрея Владимировича.
Безудержно краснея, я, наконец, стащила с себя пуховик и без лишних возражений направилась в спальню. Волков последовал за мной.
Щёлкнул включатель настенного светильника, укутав спальню мягким жёлтым светом. Я подошла к окну, задёрнула шторы, обернулась. Он притворил за собой дверь. К н и г о е д . н е т
Его взгляд прошёлся по нашим исключительно скромным интерьерам, добрался до моего лица. И в этом взгляде читалась… жалость? Я не смогла бы точно сказать, но что-то такое… будто он смотрел на мокнущего под дождём щенка.
И у меня вдруг даже скулы свело от унижения. Неужели он думал, я ему привирала, когда рассказывала, как нам живётся?
— Не надо, пожалуйста… Не надо так на меня смотреть.
Волков кашлянул, мотнул головой:
— Женя, я не хотел тебя этим обидеть или задеть…"
"— Вот и не н-нужно… не нужно, — я зачем-то лихорадочно пыталась отыскать тему для разговора. Может быть, потому что нутром чуяла, он бросил всё и приехал сюда не просто так.
— Лучше… лучше расскажи, как остаток праздников провёл. Когда в город вернулся?
— Вчера.
— О-о-о. Так вы… м-м-м… вы решили…
— Лавина.
— Что?
— Лавина всё за нас решила.
И пока он рассказывал, я, как идиотка, внимательно его разглядывала, будто ожидала вот только сейчас обнаружить, что его зацепило, ранило. И поэтому он выглядел таким уставшим, таким измотанным…
Волков это заметил и усмехнулся:
— Со мной всё в порядке. Хотя порой мне кажется, что лучше бы уж мне и правда по башке прилетело, чем вот такое… Это, кстати, возвращает нас к вопросу о Кате.
Выходит, ты такого невысокого мнения обо мне, что решила, будто я, как совершенно отбитый на голову, бросился с ней мириться, стоило ей переступить порог? Жень, я в шаге от того, чтобы оскорбиться.
И что на это можно было ответить?
— Имеешь полное право, — пробормотала я. — Я бы точно обиделась. И если ты… если ты решишь, что это уж слишком, то я понимаю. И жалеть меня не нужно.
