Но за все эти дни она даже не попыталась с ним связаться, а объяснения Ольги, мол, она в их дела лезть не хочет, явно намекали на то, что его секретарша как минимум частично в курсе: что-то действительно стряслось.
Вечером седьмого числа, отмахнувшись от всякой помощи, он сам сел за руль. И спустя неполный час заглушил мотор неподалёку от её дома, припарковавшись так, чтобы его авто не бросалось в глаза. Зато он мог видеть подъезд и светившиеся в сгустившихся сумерках окна её квартиры.
Через пять минут он уже звонил в её дверь.
Ему открыла хрупкая русоволосая женщина с красивыми светлыми глазами — наверняка Женина мать. На его просьбу увидеться с Евгенией растерянно сообщила, что она отправилась гулять. На его попытки выяснить, куда отправилась и когда вернётся, поджала губы и ответила, что не знает.
Но она, конечно, знала. Просто ему не стала говорить. Андрей проглотил всё: и свою гордость, и нетерпение, и даже порыв опуститься до какой-нибудь хитрости — в конце концов он не планировал начинать знакомство с Жениной мамой на такой скверной ноте.
Смирился, отступил. Больше не стал отнимать её время, поблагодарил, попрощался и вернулся на свой пост.
Он просидел у её подъезда всю ночь, превратившуюся в новую вечность, заполненную лихорадочными мыслями и бесконечными стаканчиками дешёвого кофе из ближайшего киоска. Её телефон грел его карман, будто он приютил там нечто бесконечно дорогое ей, а значит, и ему.
Время от времени на когтистых лапах — твою-то мать, впервые в жизни! — к нему подкрадывалась паника.
Но он напоминал себе, что Женина мама знала, где гостит её дочь, и раз уж окна её квартиры давно погасли, и в стёклах отражалось только мигание ёлочной гирлянды, значит, она точно знала, что дочь в безопасности.
И он ждал.
И ждал.
И ждал.
Пока не наступило серое утро, и её одинокий тонкий силуэт не выскользнул из-за ближайшей многоэтажки. Она спешила домой, наклонив голову и не оглядываясь по сторонам. Зря переживал, что она может заметить его раньше времени.
Андрей невольно выпрямился на сиденье, сердце подскочило к горлу, и он только чудом усидел на месте. Нельзя, Волков, слишком рискованно. Добежать до неё не успеешь. Почти наверняка спугнёшь. Нужно терпеливо дождаться, пока она окажется на твоей территории. Там-то уж она никуда не сбежит.
И только потом его надёжно, надёжнее всех внутренних уговоров пригвоздила к сиденью внезапная мысль. Одна… утром домой… Откуда? Где она могла пропадать всю ночь?.. Была у кого-то.
