Он только чудом умудрился не сграбастать её в охапку и не отправить к чертям все осторожности.
Но понимал, что, может быть, так себя наказывал. Мол, терпел, как дурак, все эти годы — потерпишь ещё. Разберись с Катериной, не скатывайся до измены, а потом тебе и карты в руки.
А потом наступило утро.
И она открыла глаза.
И все его ночные внутренние монологи потеряли всякий смысл, а ментальная броня, которой он так гордился, дала страшную трещину.
Потому что вот такой он её и видел в своих бесконечных фантазиях — естественной, бесконечно нежной, уязвимой, до странности родной… своей.
Он больше не колебался, не пытался что-то просчитывать и договариваться с самим собой. Поздно.
Притянул её к себе.
Она едва уловимо пахла лавандой и мятой… зубная паста?
Его сердце невольно забилось чаще.
Хитрая… значит, не просто проверять электричество бегала. И глупая… думала, такие мелочи, как утреннее дыхание, его отпугнут.
— Андрей Владимирович, — зашептала ему в шею, разгоняя по коже озноб. — Света так и нет, получается?.
.
Забавная. Пытается ему зубы заговорить.
— Да плевать, — пробормотал он. — Есть вопрос поважнее.
— Да? И какой же?
— Чем собираетесь откупаться, чтобы выбраться из постели?
— Ох уж эти ваши шуточки, — проворчала она, пытаясь высвободиться из его объятий.
Но он не шутил. И чтобы она это поняла, прижался к ней ближе. Ну вот, не почувствовать серьёзности его намерений теперь просто невозможно. Её бёдра впечатались ему в пах.
Он даже дыхание задержал от остроты ощущений.
— Ой! — пискнула она, отстраняясь.
— Вы что, с мужчиной никогда дела не имели? — проворчал он, за напускным раздражением скрывая не пойми откуда взявшееся смущение. — И не пора нам перейти на ты? Мы в одной постели спали. Эти наши выканья звучат уже как-то нелепо.
— Х-хорошо, — кажется, явное свидетельство его возбуждения настолько выбило её из колеи, что она и не подумала возражать.
Интересное наблюдение. Нужно взять на заметку.
Густой румянец залил её щёки. Она старательно прятала взгляд.
— Женя, — шепнул он. — Только не притворяйся, что для тебя это новость.
Она промолчала, но уже не пыталась отстраниться. Не сопротивлялась. Только часто дышала. И это превращало бездействие в невыносимую пытку.
Андрей коснулся её лица, провёл пальцами по скуле, заглянул в глаза.
И увидел ответ.
Мир вокруг перестал существовать.
Его губы коснулись её — невыразимо нежных, податливых, мягких. И-де-аль-ных…
Пить бы их, пить её, не отрываясь.
