Мама тоже считала, что в присутствии детей взрослые не должны пить алкоголь, и строго придерживалась этого правила, пока мы не сравнялись с нею ростом. Даже не знаю, радоваться или раздражаться, что магистр считал меня ребенком. Наверное, радоваться. Как там говорится в пословице? Даже черный колдун дитя не обидит? Вот! Очень на это рассчитываю.
– И ни в коем случае не добавляйте аскаром, – предупредил Рэнсвод. – Ни в напиток, ни в соусы. Проследите, пожалуйста, Джером.
Вполне логично. Тонизирующей ягодой подправляли недостаток магии, а у меня имелся большой переизбыток.
Не дай божественный слепец второй раз за вечер оголять спину.
– Конечно, господин Рэнсвод, – согласился Джером и, внимательно выслушав просьбу о холодных закусках, удалился.
Когда за ним закрылась дверь, магистр заявил:
– София, от кофе вам тоже лучше пока воздержаться.
Ладно, алкоголь влиял на сознание, аскаром – на магические способности, но кофе-то чем ему не угодил? Замечательный напиток действовал исключительно на скорость моего преображения из утреннего зомби в живого человека, а не на магию.
– Что мне еще нельзя? – сухо поинтересовалась я. – Сладкое?
– Сладкое не только можно, но даже нужно, – вдруг улыбнулся он, словно собирался вытащить из кармана пиджака карамельный шарик на палочке и торжественно вручить обделенной дитятке.
Когда в кратчайший срок в обеденный кабинет внесли еду, Рэнсвод велел подавальщику:
– На десерт девушка будет теплое мороженое с шоколадным муссом. Как вы относитесь к шоколаду, София?
Ровнее только к его отсутствию.
А что за нелепая штука – теплое мороженое? Если мне приспичит согреться в мороз, то лучше выпью горячее красное вино с апельсиновой цедрой и специями. Но точно не при Рэнсводе, иначе услышу тираду о вреде алкоголя на неокрепший детский организм.
– Нормально, – соврала я, постеснявшись высказать несогласие.
Мы пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. В упорном молчании. Наверное, тише было только на его лекциях – во время занятий не звенели, как сейчас, столовые приборы.
От напряженной атмосферы, витающей над столом, рыба встала в горле комом. Протолкнуть ее не помогали ни лимонный мусс, ни яблочный сок.
Едва не подавившись очередным кусочком, я отказалась терзать себя едой, отложила вилку и выпалила практически на одном дыхании:
– Вам не о чем волноваться, господин магистр!
Он поднял на меня вопросительный взгляд."
"– Я понимаю, что должна держать язык за зубами.
