В общем, он умеет петь в уши и все такое прочее… Ну, ты понимаешь.
– Вообще-то нет, – напряглась я.
– У них с приятелями вроде соревнования. Они развлекаются с девчонками, а потом бросают. Может, он, конечно, со всей душой. Я не стал бы лезть, но ты не похожа на его подружек. Ты с виду нормальная… – Ходж поморщился, явно смущенный ролью светлого мага в белых одеждах. – Короче, если обидит, то приходи ко мне! Идет?
Он протянул сжатый кулак. У игроков в турнирную магию этот универсальный жест означал почти все: приветствие, одобрение и, возможно, присягу на верность.
Я ударилась с Ходжем костяшками пальцев. Кстати, больно.
– Договорились.
Мы выбрались из-за колонны и немедленно разошлись в разные стороны, как заговорщики, ради конспирации делающие вид, будто вообще не знакомы. Без Эзры толпа и не думала передо мной расступаться, так что я несколько потерялась, пытаясь вспомнить, на каком именно свободном клочке зала обещала дождаться Финиста.
Пока пыталась справиться с нежданным приступом топографического кретинизма, северянин нашелся сам.
Он подплыл ко мне с ленивой улыбкой и стаканом воды, в котором бултыхались долька лимона и нетающая ледяная крошка.
– Я тебя потерял.
– А теперь нашел, – улыбнулась в ответ и забрала протянутый запотелый стакан. – Благодарю.
Сверху, заставив всех задрать головы, на нас обрушилась громкая музыка, словно приглашенный оркестр сидел под потолком. Мелодия полилась по анфиладе дворцовых комнат, созывая гостей на открытие праздничного вечера.
Неторопливо мы двинулись по направлению к бальному залу, хотя следовало очень даже торопиться.
Отбор Лунных Дев обычно начинался после официального обращения ректора.
Зал для танцев в точности напоминал турнирную арену: огромное помещение с высоченными потолками и балконом, опоясывающим его по всему периметру. Наверху, в нише, играли музыканты. Резкая поначалу мелодия, призванная привлечь внимание, мягко перетекла в переливчатый, легкий мотив.
Альма с соседками по общежитию стояли тесным кружком, о чем-то разговаривали и прихлебывали из стаканчиков пунш.
Подруга действительно осталась верной себе и всевидящим предкам Сатти. Она нарядилась на бал в традиционное платье, обнажившее крепкое сочно-шоколадное плечо. Черные волосы свободно струились по спине.
– Хочу поздороваться с подругами, – обернулась я к Финисту.
Тот бросил прохладный взгляд в сторону девичьей компании. Знакомство с десятком стипендиаток из академического пансиона его не прельщало.
