Наверное, встань Берт на скамейку и прокричи во весь голос, что у нас происходит романтическая история, эффект был бы не столь ошеломительным. Люди верили только в то, что увидели собственными глазами.
С довольной улыбкой, словно спас Шай-Эр от неминуемой гибели, он сгреб сердечки, игриво подмигнул и оставил нас с подругой доедать остывший супец.
– Он тебя поцеловал при всех? – уточнила Альма, словно не верила собственным глазам.
– Да вроде, – промычала я и тут же выругалась: – Зачем ты ему соврала?
– Зато какой неожиданный эффект! – протянула та и вдруг шепнула: – Он возвращается!
Оказалось, северянин решил проявить неожиданную и, в общем-то, ненужную галантность.
– Совсем забыл спросить. Куда за тобой заехать вечером?
Как представила, что он постучится в дверь особняка и обалдевший Киар пойдет по лестничке открывать… так мороз побежал по коже.
– Не надо приезжать! – поспешно отказалась я. – Встретимся на месте.
– Тогда буду ждать тебя в холле, моя умница, – пообещал он.
* * *В новом платье, накануне доставленном из ателье, я должна была выглядеть как сказочная принцесса.
План был прост, как медный сантим: надеть, а потом перед зеркалом с восхищением наблюдать, как наряд сам собой садится на фигуру, превращая меня в эту самую пресловутую принцессу. Тут-то и случился маленький конфузец: чтобы застегнуть волшебный наряд, мне не хватало лишней пары рук. В смысле, не моей лишней пары – это было бы поистине ужасающе, а добровольного помощника.
Дома сборами на праздники руководила мама, даже если ее никто не просил.
В общежитии перед академическими балами всегда царила неразбериха: двери не закрывались, соседки галдели, кто-нибудь обязательно просил или карандаш для бровей, или нитку с иголкой – наживую подшить подол. В общем, выловить в коридоре добрую дуэнью, способную на скорости ярмарочного мошенника застегнуть на платье крючки, проблем не возникало. Но в особняке Рэнсвода, кроме кошки Дуси, дрыхнущей на кровати, и собственно самого Рэнсвода, других живых существ не имелось.
У кошки были лапки, а у Киара – препоганейшее настроение. Мы с ним случайно столкнулись на лестнице, когда я вернулась из академии, и он поздоровался таким тоном, что до сих пор чуточку подергивался глаз. Мысли о будущем – или чем он там себя накручивал? – превращали его в магистра из ада, вызывающего у меня оторопь и гнев одновременно. Но оторопь больше.
Надеть через голову платье с пышной юбкой собственными силами было практически нереально.
