Трясется, будто торчал на морозе несколько часов.
— У меня… мама! Ей плохо! Помогите, пожалуйста!
Из соседней двери выходит соседка. В руках сковородка, словно собралась как минимум на войну.
— Чего вы хотите?! — кричит она.
— Ничего! Матери мальчика стало плохо, сейчас мы разберемся. Извините, — говорит Оля. — Мы не хотели вас беспокоить.
— Мама где? — спрашиваю я.
— Внизу!
Мы спускаемся на этаж ниже. Мальчишка открывает дверь и показывает, куда идти. Мы заходим в квартиру. Женщина лежит на полу на кухне. Она такая бледная… как неживая.
На нее страшно смотреть.
— Скорую не вызывал?
— Нет. Я телефон как назло потерял, а у мамы она на блокировке, включить не могу. А у нее сердце больное. — Он вытирает слезы рукавом олимпийки.
— Хорошо, сейчас вызовем скорую помощь. — Я достаю мобильный. — А ты перестань плакать. И скажи, как тебя зовут?
— Матвей. Сначала брату сообщите, пожалуйста!
Вызываю медиков и только потом набираю номер брата и передаю трубку ребенку. Мальчик разговаривает максимум минуту.
Коротко объясняет ситуацию и просит брата приехать. Тот, кажется, обещает, что скоро будет.
— У нее впервые такое? Твоя мама лекарства пьет?
— Пьет! Ей операция нужна! Братья днями и ночами работают, чтобы денег накопить!
Матвей снова начинает реветь, а у меня сердце в груди сжимается. Опустившись на колени рядом с женщиной, дотрагиваюсь до ее плеча, слегка сжимаю. Ноль реакции. Наклоняюсь, чтобы проверить пульс, но не могу его прощупать. По коже бегут мурашки, внутри все холодеет. Олька спокойно стоит у двери.
Она всегда была такой — хладнокровной.
Скорая помощь приезжает быстро. Помимо нас, к квартиру заходит еще пара соседей. Мальчик не успокаивается, все плачет, говорит, что боится потерять маму. Взяв его за руку, прошу выйти со мной. Он поспешно кивает.
Медики обследуют женщину, я же тяну Матвея к окну.
— Не переживай, слышишь? Все с твоей мамой будет хорошо. Не плачь, — вытираю слезы с его лица.
Створки лифта расходятся. Из него выходят два парня лет двадцати, второй кажется мне чуть старше.
Они тяжело дышат.
— Матвей! Что с мамой? — спрашивает один из них.
— Там врачи! — тычет тот пальцем в сторону квартиры.
Второй из парней скользит по мне заинтересованным взглядом. Останавливается на моих ногах, удивлённо вскидывает брови и я только сейчас понимаю, что так и не обулась.
Маму Матвея увозят в больницу, а я киваю соседям и парням и возвращаюсь домой.
— Мне так жаль их! — говорит Олька, резво несясь вверх по ступенькам. — Три сына.
