Ненавижу, когда она приводит чужих детей. Саша это знает, но постоянно отмахивается, заявляя, что чужих детей не бывает.
Открываю дверь своим ключом. Заметив несколько пар детской обуви, понимаю: и сегодня я был прав.
С грохотом бросаю ключи на тумбочку, захожу в гостиную. За столом помимо мальчишек ещё и мои племянники. Они-то тут что делают?
— Сестра здесь?
Саша поднимается из-за стола, что-то сказав Марине. Подходит ко мне и, сжав локоть, тянет на кухню.
— Дарины нет. Она оставила детей у нас. Поехала с мужем в Питер на пару дней.
Там у них какая-то важная встреча.
— Саша, я сто раз предупреждал, чтобы ты не соглашалась присматривать за ее детьми! — чуть ли не рычу я.
— А я и не соглашалась, Миш. Она внезапно пришла. Я открыла дверь, а Дарина втолкнула детей в квартиру, сказала, что им с мужем срочно нужно уехать, и ушла. Я даже пару слов не успела вставить, — говорит она на одном дыхании и косится на дверь. — Не кричи, пожалуйста. Дети же не виноваты, что ты не перевариваешь их отца. Они тебя боятся, Миш.
Хотя не должны. Ты же их дядя.
Не сдерживаюсь — закатываю глаза. Сашина наивность просто убивает. Нет, скорее, раздражает и бесит. Как можно быть такой слепой и не видеть дальше своего носа?!
— Он настоящий ублюдок! Я был против их брака, но сестра не приняла мои слова всерьез. Ты прекрасно знаешь, для чего он женился на Дарине.
— Миш… — Саша выдыхает, поправляет выпавшую прядь за ухо. — Прошло столько лет. У них дети, которые все понимают. И видят, как ты их не любишь.
Пожалуйста, перестань так на них смотреть. Мне их просто жаль.
— А тех мальчишек ты опять для чего привела? Я ведь просил…
— Миш, ну у них денег нет. Дети хотят учиться, мать работает днём и ночью, чтобы их прокормить.
— Их отец пьет. — Я делаю акцент на последнем слове. — Днём и ночью, Саша! Он алкаш! Это значит, что деньги у него есть! — Мы спорим посреди кухни. — А купить обувь сыновьям он не может, правильно? Это делаешь ты!
— Миш, ну перестань.
— Нет, так дальше продолжаться не может.
— Я просто люблю детей.
— Так роди своих, Саша! — вылетает неожиданно.
Жена сглатывает, моргает часто-часто. Даже губы облизывает, а потом кусает нижнюю. Задел ее. Но что есть, то есть. Нечего обижаться.
— Ты же знаешь, что будь у меня возможность, я бы давно родила. — Она еле сдерживает слезы, смотрит исподлобья. — Но не получается. Что бы ни делали. В чем моя вина, Миш? Что с тобой сегодня? Почему ты так груб? Я хочу заниматься детьми. Это моя работа.
