И если бы это была только моя паранойя! Моя психическая деформация! Я нашел бы в себе силы справиться, но на меня уже совершено два покушения, а поскольку я неуязвим, твари могут пойти по головам моих близких. Слишком жирный и сладкий кусок я ухватил и держу в руках, слишком разозлил врагов, и они ничем не побрезгуют.
Прошло еще три месяца. Я на заседании правления во главе стола, вокруг меня даже не акулы, за круглым столом шакалы, улыбаются, ведут диалоги, решают проблемы и обсуждают рост и падение акций.
А я осматриваю всех по порядку, чтобы понять, кто из них пытается убрать меня с дороги.
Это непросто, потому что у каждого из присутствующих равные права и возможности. Каждый настолько ублюдочен и безжалостен, что любому из них позавидует сам Чикатило. За власть и деньги сейчас не просто перегрызут глотку партнеру, а придушат собственную мать. А у меня контрольный пакет, я подмял этих стервятников под себя.
Ошибочно полагать, что девяностые давно прошли, и сейчас вопросы решаются цивилизованно, с помощью диалогов и переговоров.
Все они, мать их, с виду искусные дипломаты, А за стенами компании — отъявленные рецидивисты, которые положили немало народу ради жирного куска. Миром правят власть, деньги и секс. Среди таких людей нет понятий благородства или партнёрства, каждый видит друг в друге врага. Сядет на мое место кто-то другой, и он станет мишенью. Мне было легко выносить эту ношу, не страшно маячить красной тряпкой. А сейчас вновь надломился…
Зильбер распинается, толкая речь, а я смотрю в ноутбук.
В маленькое окошко камеры в гостиной. София что-то готовит, старательно замешивая тесто, одновременно разговаривая с матерью. Забавная, вся в муке, с косой на плече. Ей стало мало домашнее платье, которое натянулось на округлившемся животе. Там мой сын. У нас будет мальчик. Я знаю о Софии даже больше, чем она сама о себе, все досконально, вплоть до результатов анализов.
Она изменила мою квартиру до неузнаваемости. Это ее царство.
Воздушные шторы на окнах, пушистые чехлы на диванах из кожи, море подушек разных цветов. Ковер, в котором утопают ее босые ножки. Комнатные цветы, безделушки на полках и расписная стена, над которой она так долго трудилась.
Иногда мне кажется, что девочка чувствует, что я смотрю на нее. Она замирает и оглядывается, будто ищет меня, задерживает взгляд на камере и, кажется, заглядывает в мою темную душу. Но это невозможно, камеры замаскированы под софиты.
