Забегаю в свою комнату, запираю дверь, срываю с себя верхнюю одежду и сажусь в кресло возле окна. Поджимаю ноги, обнимаю себя руками и зажмуриваюсь. Боже что мне делать?! Что? Хочется кричать и плакать. Сразу вспоминаются слова Регины о том, что если бы я была хитрее, то забеременела бы от Адамади. Но ведь я не хотела, я не специально. В последнее время я несколько расслабилась, что летала от переполнявших меня эмоций. Влюбилась, как дурочка, А он ведь может подумать, что я все это специально. Как же страшно от его возможной реакции.
Но и скрывать я не смогла бы.
Не знаю, сколько так просидела, глядя в окно и до боли кусая губы. В себя привел стук в дверь. Слышу его, но не шевелюсь, боясь отозваться. Я уверена, что это ОН. Не знаю, как так вышло, но я научилась чувствовать этого мужчину. Стук становится настойчивее и громче, а я вжимаюсь в кресло.
— София! Открой!
От его голоса бегут мурашки. Понимаю, что все это глупо и пю-детски. Нужно открыть. Нужно набраться смелости и сказать.
Встаю с кресла и на ватных ногах иду к двери.
Отпираю дверь и отхожу на два шага назад, впуская мужчину. Несмотря на то, что Константин только что с дороги, на нем идеально выглаженная черная рубашка, только ворот небрежно распахнут. Я скучала, хочется кинуться в его объятия, уткнуться носом в сильную грудь и услышать, что все не так страшна, как кажется, что все будет хорошо. Но я не решаюсь. Он внимательно меня изучает, а я отворачиваюсь, не в силах выдержать его тяжелый взгляд.
— Что случилось? — с нажимом спрашивает он, идет ко мне, а я отступаю. Адамади резко хватает меня за талию, притягивает к себе и хватает за скулы. — Почему ты плачешь? — настойчиво спрашивает он, всматриваясь темным взволнованным взглядом.
А я плачу? Поднимаю руку, прикасаюсь к своей щеке и чувствую капельки влаги. Я, и правда, плачу. Надо же, не заметила.
— София, не молчи! Что произошло в клинике? Ты чем-то больна?! — настойчиво спрашивает он, повышая голос.
Константин уже знает, что я была у гинеколога, и молчать больше нет сил. — София!
— Я беременна! — выпаливаю в его лицо и зажмуриваюсь, будто сказала что-то очень страшное.
И мы замираем. Становится так тихо, что слышно, как барабанит мое сердце.
ГЛАВА 27
София
Он отпускает меня и отходит на пару шагов. Открываю глаза и сжимаюсь, потому что в его взгляде уже нет тревоги, там холод, такой лед, что, кажется, в комнате все покрывается инеем.
