Я смотрю в потолок, весь туман из головы выдуло…
Давление члена вытягивает меня в струну. Резкий бросок бедер заканчивается моим воплем и стоном дагестанца: — Какого хера?!
Я тоже стону. От боли! Я не думала, что это настолько больно! Как будто меня разрывает напополам, неудивительно!
Он встает на локтях. Вскидывает голову. Смотрит на меня ошалело и рычит: — Ты совсем дура?!
Я просто молчу, глядя на него парализовано.
Он стонет, качнувшись.
Я шиплю.
Его бедра снова двигаются, голова падает на матрас рядом с моим виском.
Просунув под мою голову ладонь, он сгребает в кулак мои волосы и двигается. Резкими длинными толчками. А я царапаю его спину и выкрикиваю: — Больно!
Слава богу, их было всего восемь. Восемь чертовых толчков. А потом он с хрипом сотрясается, и мне кажется, что я могу остаться без волос…
Между нами тонкая прослойка пота. Сердце напротив стремится пробить мою грудную клетку. Освободить меня мой первый мужчина не спешит, шумно дышит, вдавливая собой в матрас.
— Идиотка… — хрипит он, наконец-то скатившись с меня в сторону.
Игнорируя кровь на своих бедрах, я неловко сползаю с кровати. Глазами цепляюсь за окровавленный презерватив, который дагестанец срывает с члена.
Я подхватываю с пола свои трусы.
Он проносится мимо меня в ванную.
За то время, пока там шумит вода, я успеваю натянуть на себя лифчик дрожащими руками и начинаю застегивать пуговицы на блузке.
Я двигаюсь по комнате, как шаровая молния.
Он выскакивает из ванной голый, когда я уже натягиваю на себя куртку, стоя в коридоре.
Натягиваю прямо поверх застегнутой на одну пуговицу блузки…
— Куда ты?! — он ловит меня за локоть.
— Я… ухожу… — выдыхаю хрипло. — Всего… всего хорошего…
— Пиздец…
Я дергаю за дверную ручку, высвободив локоть.
Замираю на пороге, глядя в лицо, на котором настоящий шторм.
Шагнув ко мне, он вскидывает руку и тянет ее к моему лицу, будто хочет коснуться щеки. И тут же руку роняет…
Шагнув назад, я выскакиваю в коридор и скрываюсь за дверью пожарной лестницы, чтобы не ждать лифт…
Глава 4
Расул
— Проходи, садись, — родственница указывает мне рукой на большой обеденный стол.
На кухне пахнет едой. В последнюю неделю это единственное, что в моей жизни стабильно, — завтрак, обед и ужин. Кормят меня здесь как по часам, хорошо хоть, поссать под запись не выпускают.
— Спасибо, — бормочу я.
Выдвигаю стул и сажусь.
На столе передо мной появляются тарелки.
— Спасибо… — повторяю я.
Набрасываюсь на еду. Голодный.
