Но, судорожно выдохнув, в итоге, хромая, быстро пошла к кабинке. Оказавшись в ней, закрылась и болезненно зажмурившись села на плитку.
Это не брат, а безжалостный ублюдок.
В голове вспыхнули кое-какие строки статей. В них говорилось о том, что у альф толком нет эмоций. Только инстинкты. Раньше они идентифицировали меня, как часть стаи. Возможно Ашу всегда было плевать на меня. Вернее, так и было, но, поскольку я являлась дополнением к стае, брат никому не давал меня трогать. Сейчас же я ощущаю все последствия изгнания из стаи.
Нужно было помыться, а я не находила в себе решимости даже подняться. А если тот человек придет, когда вода будет включена и я не услышу его приближения? Наверное, это уже была паранойя, но черт, раздери, я уже не знала, чего можно ожидать от этого колледжа.
Дверь хлопнула и я с такой силой дернулась к стене, что чуть затылком об нее не ударилась.
— Аш, это ты? — тихо спросила, еле шевеля губами. Понимала, что так делать нельзя. А вдруг это просто какой-то парень зашел, а тут я в душевой? Еще и называю имя брата? Можно сказать, что я его так сдам, но, черт, мне было жизненно необходимо узнать, кто вошел.
— Ты уже промыла раны? — услышав голос брата, я выдохнула.
— Нет, но я быстро, — поднявшись на ноги, я кое-как стянула с себя одежду и помылась. Делать это было хуже пытки. В конце концов, теплой воды ночью не было, а холодная ножами вонзалась в тело."
"Промыв раны, я стиснула зубы. Они были достаточно глубокими и мне стало страшно от того, что могут остаться шрамы.
А ведь рана на ноге находилась практически на бедре.
Сильно жмурясь, я кое-как оделась и осторожно вышла из кабинки.
— Я промыла раны, но кровь все равно еще немного идет, — поднимая взгляд, я посмотрела на Аша. Он стоял около стены, опершись о нее плечом и скрестив руки на груди.
— Обработай, — он кивнул в сторону скамейки. На ней лежал бинт и бутылочка со спиртом.
— Где ты их взял? — я приподняла бровь. Навряд ли в комнате у брата такое имелось. Но больше меня удивило то, что он вообще что-то подобное принес для меня.
А не просто кинул в меня грязной тряпкой.
— Обрабатывай раны, придурошная, — опуская взгляд на телефон, Аш что-то пролистнул в нем.
— Можно было и без оскорблений, — я пошла к скамейке, но сама обработать раны не могла. Как вообще это делать одной рукой? Но я долго возилась. До такой степени, что даже брат не выдержав и, подойдя ко мне, сам обработал и перебинтовал мне руку. Достаточно грубо. Даже больно.
