Я приняла единственно верное решение.
Но этот мир не собирался отпускать нас просто так.
Я не двигалась.
Всё внутри меня застыло. Слова повисли в воздухе, вытеснив остатки здравого смысла.
— Он умирает? — спросила я, будто надеялась, что поняла неправильно.
— Да, — мужчина ответил спокойно, даже слишком спокойно, словно говорил о чём-то неизбежном.
Я стиснула зубы.
— И что вы хотите от меня?
— Думаю, вы уже понимаете.
Я сжала кулаки.
— Вы хотите сказать, что мне нужно…"
"— Да, — его голос не дрогнул.
— Если вы не восстановите привязку, он не доживёт до конца недели.
Воздух вокруг сгустился, стал вязким, тяжёлым.
— Это не может быть правдой, — выдохнула я.
Мужчина склонил голову чуть набок, наблюдая за моей реакцией.
— Вы в своём праве отрицать это. Но вот факты: на данный момент он практически не в сознании. Система организма разрушается. Врачи уже провели анализы — в его крови аномальный уровень гормонов. Если он останется в таком состоянии, тело просто… сгорит изнутри.
— Это… Это жестоко.
— Это природа. Природа альф.
Я стиснула зубы, ощущая, как накатывает паника.
— У Вас нет выбора.
Мои пальцы впились в ладони.
— И что теперь?
Он посмотрел на меня так, словно проверял, сколько ещё я буду сопротивляться.
— Прямо сейчас поедете к нему.
Я замерла.
— Что?
— Машина уже ждёт у входа.
Всё тело будто парализовало.
— Вы не можете просто взять и… — я осеклась, понимая, что возражения бессмысленны.
— Мы не можем позволить ему умереть, — сказал он, спокойно и хладнокровно.
— Это всё, что имеет значение.
Я не знала, сколько прошло секунд, пока я смотрела в его бесстрастное лицо.
Машина ждала у входа.
А я…
Я знала, что больше не могу сбежать.
49
Меня везут к нему.
В машине тихо. Только приглушённое урчание мотора да редкие взгляды мужчины в костюме, который сидит напротив, выжидающий, бесстрастный. Он больше ничего не говорит. Он уже сказал всё, что нужно.
«Если вы не восстановите привязку, он не доживёт до конца недели».
Я слышу эти слова снова и снова, даже когда не хочу.
Они царапают сознание, разбиваются о глухую пульсацию в висках, смешиваются с тяжёлым холодом в груди.
Я не останусь.
Я не останусь после этой ночи.
Я сделаю, что нужно, и уйду.
Это не о нём.
Это просто биология.
Но почему мне так тошно?
Машина плавно останавливается.
Я не сразу замечаю, что уже сжала пальцы в кулак. Костяшки побелели.
Меня провели вовнутрь больницы. Это явно не было обычным учреждением.
