Осторожно вошла в комнату, видя, что плотные шторы закрывали окна так, что солнечный свет сюда практически не попадал. Были заметны лишь очертания мебели.
Даже делая следующие шаги, я значительно напряглась, но, настороженно приближаясь к кровати, тихо позвала:
— Аш, ты еще спишь?
Кажется, брат и правда спал, а я, переминаясь с ноги на ногу, подумала о том, что, может, мне и правда лучше уйти. Не оторвет ли Аш мне голову за то, что я зашла в его спальню? В прошлый раз он меня отсюда вышвырнул так, что я чуть ли не через весь коридор перелетела.
Глубокий вдох и выдох. Нет, мне нельзя уходить, пока он не проснется. Иначе, проблемы будут у нас обоих.
— Аш, проснись. Уже семь."
"Делая еще один шаг, так, что я коленкой уперлась о кровать, попыталась понять на какой стороне лежал Аш. Может, пальцами потолкать его в плечо. Но в комнате было настолько темно и на постели валялся такой ворох одеяла, что я вообще не могла ничего осознать.
В итоге ладонью оперлась о матрас, собираясь потянуть за одеяло, вот только, уже в следующее мгновение отскочила, как ошпаренная.
Поняла, что оперлась не о матрас, а, кажется, о живот брата. А он спал без футболки. Жуть какая.
— Что ты тут делаешь? — послышался какой-то шорох. Кажется, Аш сел, а у меня внутри все всколыхнулось от паники. В первую очередь от тяжелого, хриплого голоса брата и того, что если я что-то и поняла за годы проживания с ним в одном доме, так это то, что Аш не терпел вторжения в свое личное пространство. Нарушение этого веяло болью. Даже для меня.
Или тем более для меня, так как я вынуждена находиться рядом с ним.
— Только не злись, — я тут же подняла руки в защитном жесте и отошла от кровати на несколько шагов. — Я пришла, чтобы предупредить тебя. Отец уже в обеденном зале и он узнал про твою работу. Я… попыталась прикрыть тебя. Сказала, что по вечерам ты учишь меня водить машину, но, если он узнает, что это ложь…
Скорее всего, мне ничего не будет. Отец редко наказывал меня. Или, вернее, никогда. Да и не было за что. А вот Аша раньше наказывали каждый день.
Иногда даже чаще. Всегда изощрено и жестоко. Естественно, без перегибания, но отец уже не знал, как повлиять на воспитание брата.
Да и уже теперь наказывать поздно. Ашу недавно исполнилось семнадцать. Попытки разговаривать с ним не помогли. Наказания, которые стали последней каплей — сделали только хуже. И теперь их отношения являлись настолько натянутыми, что, казалось, ужаснее просто быть не может.
А я все еще на что-то надеялась.
