Тут целой ночи не хватит, а я не в курсе возможностей Алана…»
— На самом деле… меня интересует только то, что касается взаимоотношений Лакана с другим психиатром. С неким Игорем Дубровским.
Я рассказал ей о статье, которую прочел в Интернете.
— А! Лакан и Дубровский… Об этой парочке и их вечном соперничестве можно написать роман.
— Соперничестве?
— Ну конечно! Надо называть вещи своими именами, а они были соперниками! Лакан ревновал к Дубровскому, это очевидно…
— А когда это было?
— В семидесятые годы, когда Дубровский заставил о себе заговорить.
— Но, насколько я знаю, Жак Лакан был тогда уже очень знаменит, жизнь его клонилась к закату. Как он мог ревновать к какому-то безвестному психиатру?
— Знаете, все это надо рассматривать в контексте эпохи. Лакан находился в авангарде французского психоанализа. Психоанализ не меняется: один и тот же пациент лет пятнадцать сидит на диване и излагает свои затруднения, и все считают это нормальным. А тут появляется какой-то русский и решает проблемы своих пациентов за несколько сеансов… Непорядок, правда?
— Но может быть, они не выздоравливали… в полном смысле слова?
— Я этого знать никак не могу.
Но пациент, который пятнадцать лет на диване у Лакана страдал арахнофобией[11], исцелялся у Дубровского за полчаса. Вот вы бы на его месте что выбрали?
— Значит, Лакан завидовал результатам Дубровского?
— Да, и не только. У них все было друг другу в оппозиции.
— То есть?
— Один стар, другой молод.
Лакан — интеллектуал, который концептуализировал свой подход, писал книги. Дубровский — прагматик, его интересовало действие и результат. И потом, дело еще в основе их моделей.
— Вы хотите сказать, методов, которыми они пользовались?
— Да. Психоанализ появился в Европе. Дубровский же первым начал использовать во Франции когнитивную терапию, пришедшую из Штатов.
— И в чем состояла проблема?
— Скажем так, в те годы среди интеллектуалов были очень распространены антиамериканские настроения.
Но видите ли, дело не только в этом. Их разделяли деньги.
— Деньги?
— Да. Дубровский был богат. Очень богат. Семейное состояние. Не то что Лакан, у которого всегда были очевидные проблемы со средствами.
Она отхлебнула шампанского и продолжала:
— Я думаю, Дубровский стал для Лакана настоящей идеей фикс. Ему не давала покоя быстрота результатов Дубровского, и он стал все больше и больше сокращать время собственных сеансов.
