— Вы публикуете фальшивые объявления специально для того, чтобы поддержать имидж и поднять курс акций? А… как же кандидаты?
— Строго говоря, для них ничего не меняется.
— Но они тратят время, чтобы выслать свои резюме, составить письма с мотивацией…
Вместо ответа он вздохнул.
— Не говоря уже о том, что чем чаще они получают отзывы о своей непригодности, тем больше теряют уверенность в себе!
Он закатил глаза к потолку:
— Алан, вам что, не терпится пополнить армию безработных?
Я застыл, пораженный тем, что услышал.
Мне никак не удавалось понять, как можно до такой степени плевать на других людей, даже если они тебе и незнакомы… Встав со стула, я повернулся на каблуках и пошел к выходу. Зачем тянуть дальше? Ни к чему тут больше оставаться. Решения Дюнкера продиктованы логикой, в которой нет места искреннему желанию что-то изменить к лучшему."
"Я сделал два шага и остановился. Как можно довольствоваться таким бессмысленным и бесчувственным взглядом на мир? Для меня это было настолько непостижимо, что я просто обязан был очиститься от всего и уйти с легким сердцем.
Дюнкер сидел с недовольным видом и не поднял глаз от стопки досье.
— Господин Дюнкер, и что, вот это все действительно делает вас счастливым?
На его лице появилось какое-то странное выражение, но он ничего не ответил, уставившись в бумаги. Мое время истекло. Может быть, ему впервые в жизни задали такой вопрос. Я посмотрел на него с любопытством и жалостью и снова направился к выходу по мягкому ковру, приглушавшему мои шаги.
Дойдя до двери, я обернулся, чтобы закрыть ее за собой. Он по-прежнему пристально изучал документы и, наверное, уже забыл о моем существовании. Но взгляд у него был какой-то странно застывший, углубленный в себя. Потом он потянулся рукой к стакану и приподнял его.
Муха вылетела прочь и умчалась в окно.
23
В тот же вечер я сел на автобус и поехал в замок. Меня обуревали противоречивые чувства: с одной стороны, острое желание наконец заглянуть в загадочный блокнот, который, я был убежден, поможет мне разобраться в намерениях Дюбре.
С другой стороны — страх. Мне было страшно забраться среди ночи в такое место, которое и днем-то производило сильное впечатление, и страшно, что меня застигнут на месте преступления…
Несмотря на поздний час, в автобусе было много народу. Рядом со мной сидела маленькая старушка, а напротив — здоровенный усач. Я поставил в ногах пластиковый пакет с купленной накануне бараньей ногой.
