– Что неудивительно. Сейчас жара, и многие носят солнечные очки и кепки. Все они тоже маскируются?
– Ясно, к чему вы клоните! – Я начинала выходить из себя.
– И к чему же?
– Хотите, чтобы я поверила, будто у меня очередное душевное расстройство. Как после смерти папы.
– Полагаете, с вами происходит именно это?
– Нет! В тот раз я была больна. А сейчас – нет. Я в полном порядке, если не считать того, что за мной следят, а вы считаете это бредом.
Кивнув, доктор Уэст быстро черкнул что-то у себя в блокноте.
– Придется выписать вам таблетки.
В качестве профилактической меры. Мы же не хотим, чтобы все зашло слишком далеко, верно?
– Не буду я принимать таблетки! – Я яростно затрясла головой.
– Так… Отказываясь от лечения, важно понимать последствия своего выбора.
– Какие еще последствия? Вы мне угрожаете?
– Я здесь ни при чем. Речь о вашем муже. Подумайте, через что пришлось пройти Габриэлю в прошлый раз, когда вы болели.
Я живо представила Габриэля, сидящего сейчас в гостиной наедине с лающей собакой.
– Не знаю, – честно призналась я. – Лучше спросите его самого.
– Вы действительно хотите, чтобы он пережил все снова? Надеюсь, вы понимаете, что у каждого человека существует определенный предел возможностей?
– Намекаете, что я могу потерять Габриэля?"
"От одной лишь мысли о расставании мне сделалось нехорошо. Случись такое, я просто не переживу этого. Я сделаю все что угодно, лишь бы не потерять Габриэля. Если надо – прикинусь сумасшедшей, хотя на самом деле с моей психикой все в порядке.
И я сдалась. Я согласилась быть «честной» с доктором Уэстом и без утайки рассказывать обо всех своих чувствах и мыслях. А также признаться, если начну слышать голоса. Я пообещала принимать таблетки и через две недели явиться на контрольный прием.
Доктор Уэст с довольным видом заявил, что теперь мы можем пойти вниз и присоединиться к Габриэлю. Спускаясь по лестнице позади доктора Уэста, я представляла, как толкаю его в спину и мерзкий тип катится вниз. Жаль, что я этого не сделала.
Пока мы ехали домой, я заметила, что Габриэль приободрился – постоянно поглядывал на меня с водительского сиденья и весело улыбался.
– Молодчина, Алисия! Я горжусь тобой! В тот раз прорвались, прорвемся и в этот!
Я лишь молча кивала. Все это чушь собачья! Никуда мы не прорвемся! «Прорываться» мне придется в одиночку. Увы… Я сильно пожалела, что вообще стала рассказывать о своих подозрениях. Завтра же сообщу Барби, что мне все почудилось и, мол, тема закрыта.
