– Не знаю, как сказать помягче… После выставки надо что-то менять.
– Что ты собралась менять?
– Галерею. Себя.
Брови Жан-Феликса поползли вверх от изумления. Он напоминал маленького мальчика, который вот-вот разрыдается.
– Каждому из нас пора идти своей дорогой, – сказала я, ощущая лишь раздражение.
– Та-а-ак. – Жан-Феликс неторопливо зажег сигарету. – Это тебя Габриэль надоумил?
– Он здесь ни при чем.
– Ну конечно. Он меня терпеть не может!
– Не говори ерунды.
– Габриэль пытается нас рассорить! Я это давно заметил! Он годами строит эти козни и…
– Неправда!
– А как еще объяснить то, что происходит? Почему ты вдруг решила всадить мне нож в спину?
– Зачем ты драматизируешь? Я говорю исключительно о галерее.
Это не касается тебя и меня. Мы по-прежнему останемся друзьями и сможем общаться.
– Только сначала я должен написать или позвонить, да? – Жан-Феликс невесело рассмеялся и быстро заговорил, словно спеша вывалить все, что накипело, прежде чем у меня появится возможность вставить слово: – Вот так новости! Я с самого начала свято верил, что у нас особые отношения, а теперь ты одним махом все разрушила.
Имей в виду, никто не позаботится о тебе так, как я. Никто!
– Жан-Феликс, да что ты такое говоришь!
– Поверить не могу, вот так взять и все разрушить…
– Я уже давно хотела тебе сказать.
А вот этого точно не стоило говорить. Он прямо остолбенел.
– Что значит «давно»? И как давно?
– Не знаю. Некоторое время."
"– Выходит, с тех пор ты вела двойную игру? Ничего себе! Бог ты мой, Алисия, не нужно это заканчивать вот так! Не отталкивай меня!!
– Не надо драматизировать.
Мы всегда будем друзьями.
– Давай сменим тему. Знаешь, зачем я сюда пришел? Хотел пригласить тебя в пятницу вечером в театр. – Жан-Феликс извлек из нагрудного кармана пиджака два билета в Национальный театр на трагедию Еврипида и показал их мне. – Пойдем? Думаю, это более цивилизованный способ расстаться. Только не отказывайся. В память о нашем прошлом.
Я заколебалась. Поход в театр с Жан-Феликсом совершенно не входил в мои планы.
Но и огорчать его еще больше не хотелось. В тот момент я согласилась бы на что угодно, лишь бы Жан-Феликс наконец ушел из мастерской. И я сказала «да».
22:30
Вечером я выложила Габриэлю все, что произошло между мной и Жан-Феликсом. Габриэль заметил, что никогда не понимал нашей дружбы, назвал Жан-Феликса «стрёмным» и заявил, что не в восторге от того, как тот ко мне относится.
– В смысле? – не поняла я.
– Будто ты – его собственность.
