К ней на ужин прибыла подруга. С сыном.
Тетя! Да чтоб вас всех! Ну вот что за сводничество в таком преклонном возрасте?! Не получилось с Витольдом, так пробует с другим?! И плевать на этикет, когда нужно выдать замуж строптивую племянницу?!
Глава 7
По местным правилам завтрак и ужин считались временем, которое надо проводить с семьей. К обеду можно приглашать кого угодно. Но оставшиеся два приема пищи следовало посвящать родным и близким. Особенно это касалось ужина. Да, здесь тоже устраивали торжественные приемы и балы по вечерам, но это были специальные мероприятия, о которых договаривались заранее и которые на обычный ужин вообще не походили.
Тетушка, раньше считавшаяся законодательницей моды при императорском дворе, не могла не знать всех этих тонкостей этикета. Не могла не знать, да. Но при этом грубо их нарушила и пригласила за день уже второго жениха. Не удивлюсь, если и к обеду меня ожидал кто-то из посторонних мужчин-аристократов.
Кивком поблагодарив Гортрана за предупреждение, я нацепила на лицо маску скучающей аристократки и уверенным шагом поднялась по ступенькам.
Отвадила одного жениха, отважу и другого.
В холле меня поджидала служанка.
— Ваша светлость, — с поклоном произнесла она, — прошу к столу. Герцогиня ожидает вас.
Я хмыкнула про себя. Тетушка решила предусмотреть все на свете. Даже руки вымыть мне не позволила. А вдруг сбегу? Что ж…
Я прошла к открытым дверям обеденного зала."
"С тех пор как Стивен сбежал и я приняла в свои руки семейное дело, я практически не появлялась в высшем свете.
Да что там «почти». Последний раз я «выходила в люди» месяца полтора назад, что считалось долгим сроком для ведущей светский образ жизни незамужней девушки. Лоурелия праздновала день рождения, и я не могла не поздравить приятельницу.
Представителей аристократических семей, с которыми я была лично знакома, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И гости тетушки в это число не входили.
Высокий сутулый брюнет в очках, худой, как палка, смотрел на мир с унылой гримасой.
Он как будто утверждал: «Все вокруг ужасно, и мне надоело наблюдать за происходящим». На вид парню можно было дать лет двадцать пять, не больше. В любом случае, он был старше Ингиры. Одетый в зеленый камзол с золотистыми пуговицами и черные штаны, он явно считал, что наряжен по последней моде.
Его спутница, скорее всего, мать, сидела с каменным выражением лица. Она точно делала одолжение и мне, и тетушке своим появлением в нашем доме.
