Что скажут в обществе, когда узнают об этом?
— О чем «об этом», нейра Алисия? — решила я внести ясность в разговор.
— Женщина не должна работать, тем более женщина замужняя, — сообщила мне свекровь.
— У нас с Витольдом брачный договор, — просветила я ее, порадовавшись, что настояла до свадьбы на этом ценном документе. — И там указано все вплоть до невмешательства моего мужа в мое собственное дело. За нарушение договора следует штраф. Ну, или же разбирательство перед высшей лигой законников.
— И ты это подписал?! — негодующе уставилась на Витольда Алисия.
Тот тяжело вздохнул.
— Да, мама, и не говори, что тебе ничего об этом неизвестно.
— Но это же…
— Алисия! — не выдержав, осадил свекор супругу.
Она вспыхнула — по лицу пошли красные пятна — и молча уставилась в свою тарелку. Остаток чаепития прошел в тишине.
Оставаться у нас свекры не планировали и быстро откланялись.
— Я не знал, — когда мы остались одни, проговорил Витольд.
— Верю, — ответила я. — И если уже сейчас пошли такие разговоры, что будет, когда я забеременею?
— Все в рамках договора, — хмыкнул Витольд.
О да, я сделала вид, что поверила.
Из обеденного зала мы переместились в гостиную. А уже оттуда я через несколько часов вышла встречать портниху. Пора было готовиться к балу у императора оборотней.
Магия в этом мире помогала сократить усилия и ускорить процесс практически во всех областях жизни. То же платье для бала вполне могли сшить за трое суток.
Портниха появилась с двумя помощницами, несшими баулы — в них лежали образцы тканей.
И дальше лично для меня начался персональный ад. Я стояла на табурете, ко мне прикладывали то тот, то иной отрез, параллельно обсуждали со мной фасон, цвет, украшения… В общем, к концу примерки у меня болело все: ноги, руки, тело, голова, язык. Я сама себе казалась сплошным комком боли и натянутых нервов.
Никогда не любила примерки и теперь понимала, что не зря.
До своей комнаты я буквально доползла. Улеглась на кровать, растянулась на ней и, не таясь, со вкусом застонала.
В такой позе меня и застал Витольд.
— Я так понимаю, к ужину ты не спустишься? И ночью тебя лучше не беспокоить? — задумчиво поинтересовался он, разглядывая меня.
Ужин? Какой ужин? Зачем мне, еле живой, ужин?
Намек про ночь я вообще предпочла проигнорировать. Только скорбно посмотрела на супруга.
Он покачал головой, повернулся и вышел. Я минуты через три-четыре прибежала Мари, заохала и начала готовить горячую ванну для моего измученного тела.
