Пока же ее заменяла шуба из меха норана, хищного животного, водившегося на западе империи в густых лесах. Шапка, тоже меховая — на голову, на руки — перчатки, и можно выходить.
Витольд, одетый в утепленное пальто и меховую шапку, галантно придержал передо мной дверь, помогая взобраться внутрь кареты.
Через несколько минут, когда мы оба уселись, карета неспешно двинулась по проезжей части.
— Если я сейчас чувствую себя неуклюжей, то что начнется, когда забеременею, — проворчала я недовольно."
"— Неужели наконец-то найдется официальный повод усадить тебя дома? — поддел меня Витольд.
Я только фыркнула в ответ. Не дождется.
Ничего нового в театре не давали. Все премьеры приходились на весенне-осенний период. Зимой же и летом актеры показывали то, что уже снискало успех у публики. Вот и сегодня мы шли на известную постановку, рассказывавшую о любви и страсти, социальных различиях и бессонных ночах. В общем, старые темы на новый лад.
Народу в фойе театра было много. Театр и балы оставались единственными развлечениями зимой.
Только туда аристократия готова была выбираться в своих каретах даже во время метели.
Вот и сейчас различные существа, в основном люди, неспешно прохаживались туда-обратно в фойе перед спектаклем. Некоторые чинно здоровались со знакомыми-приятелями, другие делали вид, что заняты беседой со спутником.
Аливиру и Стивена я заметила практически сразу. Красавица невестка щеголяла в теплом платье насыщенного вишневого цвета. Ткань была редкой, называлась «лискан» и создавалась в империи оборотней.
Платье из лискана обходилось в копеечку, впрочем, как и из нарисы. И я подозревала, что очень скоро у Стивена начнутся проблемы с деньгами. Впрочем, меня это ни капли не трогало.
Аливира заметила меня, расплылась в улыбке и словно на буксире потащила Стивена за собой.
— Ах, какая приятная встреча! Ингира, ты великолепно выглядишь! Этот оттенок так тебе идет…
Она трещала без остановки несколько минут, весело улыбалась, то и дело посматривала на не особо довольного Стивена и давала понять всем, что брак удался, она счастлива и рада жизни.
Все закончилось только магически усиленным сообщением о том, что постановка начнется через пять-семь минут. Народ сразу же начал активно перемещаться в актовый зал и разбредаться по ложам.
— Какая активная у тебя родственница, — иронично произнес Витольд, едва мы уселись в кресла в его ложе.
— Теперь она и твоя родственница тоже, — тем же тоном ответила я. — И скажи спасибо, что не жена.
Витольд вздрогнул.
