– Почему?
– Она мерзавка! По-настоящему любящая женщина никогда не поверит в предательство избранника! Да этой девчонке следовало стоять рядом с тобой на дворцовой площади и орать: «Если тронете невинного человека, то убивайте и меня!» Ты же говорил ей, что никого не продавал? Разъяснил ситуацию?
– Да.
– Вот. А она поверила Саймону. Мерзавка! Пакость! Нет, нам такая невестка не нужна, с подобной бабой в разведку не пойдешь!
– Ну, с Юлькой тоже не советую к врагам шастать, – захихикал Кирюша. – Сначала станет два часа краситься, потом заноет: «Ах, колготки порвала!» Бабы вообще для военных действий не пригодны.
Я потрясла головой. Так, теперь безумие начинает овладевать и мною. О какой женитьбе может идти речь? Кирюша школьник!
– Немедленно спать! Завтра к ночи въедешь в Алиленд на белом коне.
– На единороге, – поправил мальчик.
– Да хоть на самом Великом Али! – стукнула я кулаком по столу. – Ну, он у меня получит…
Кирюша упал на колени.
– Евлампия! Я… я… выучу математику… буду вставать утром молча… я… стану гулять с собаками, всегда! Прямо сейчас пойду! Эй, Рейчел, поднимайся! Рейчуха, ау! Знаешь, Лампудель, похоже, у нее со слухом беда.
Весь вечер не откликается, лежит на ковре молчком.
Я всплеснула руками. Конечно, неприятности имеют обыкновение ходить толпами. Сначала незадача случилась с мальчиком, теперь, похоже, заболела стаффиха.
– Эй, Речуха, ты как? – спросила я, присаживаясь около морды собаки.
Стаффордшириха даже не открыла глаз, я потрепала ее по крутому лбу, который сейчас отчего-то показался мне больше обычного.
– Рейчушка, посмотри на маму!
– Рейчел, хватит идиотничать, – повысил голос Кирюша.
– Рейчин! Махни хвостом.
– Рейчовский, ау! Проснись.
Дверь скрипнула, из приоткрытой створки показалась заспанная морда стаффордширихи. Весь ее вид так и говорил: «Хозяева, вы, никак, белены объелись? Спать давно пора, чего орете?»
Мы с Кирюшей замерли, потом мальчик взвизгнул:
– Это кто?
– Рейчел, – прошептала я.
– А на ковре?
– Тоже она.
– Каким образом в нашем доме очутились две Рейчел? – завопил Кирюшка таким голосом, что на люстре зазвякали подвески.
Одна стаффиха села на пол и принялась мести длинным саблеобразным хвостом, вторая продолжала, не выражая никаких эмоций, валяться на ковре.
– Просто безобразие! – понесся по коридору голосок Юли. – Смею напомнить, что мне завтра на работу! Кирилл, сколько можно?
Дверь снова распахнулась, и появилась жена Сережки, облаченная в симпатичный халатик из флиса.
