– Лёнька, шагом марш к кассе! Танька, заткнись со своей куклой! А ты, убогая, вали отсюда, пока по башке тушенкой не получила!
Сарделеобразные пальцы Зинаиды ухватили с полки довольно увесистую консервную банку, я попятилась к холодильникам, и тут Таня радостно заорала:
– Бабушка! Вау! Гляди, какой мишка!
Одетый в костюм Винни-Пуха человек мирно шел мимо витрин с кефиром, а на груди у него висела табличка: «Пейте йогурт!»
Не успела я подивиться редкостной по идиотству рекламной акции, как Зинаида отпустила внучке затрещину и гавкнула:
– Чтоб я больше слова «вау» никогда не слышала! Разговаривай прилично! А ну, как следует сказать?
На лице Танечки отразилось мучение.
Тоненькие бровки сдвинулись вместе, на мордочке ребенка застыло выражение глубокого раздумья.
– Таньк, – ожил дед, – надо во всем с бабушки брать пример. Разве она когда-нибудь «вау» орет? Давай-ка, говори, как она. Ну, че бы бабуся сказала, увидав медведя?
Танюша засияла улыбкой.
– Ой, бл… мишка! – счастливо заявила она.
– Ведь так, дедушка? Я хорошая девочка, больше не стану плохое слово «вау» произносить, буду говорить, как бабушка.
Меня начал раздирать смех. Да уж, иногда не следует просить ребенка брать пример с близких родственников. Восклицание «вау», пришедшее к нам вместе с голливудскими фильмами, вытеснило исконно русские варианты вроде «ай» или «ой», и мне характерный для американцев возглас тоже не слишком-то по душе, но уж лучше «вау», чем то, что сейчас ничтоже сумняшеся произнесла Таня, копируя свою бабулю.
– Лёнька, урод! – бросилась на мужа Зинаида. – Хрена полез ребенка воспитывать, лучше б деньги зарабатывал, дубина! Вон, у Надьки мужик че только в дом не прет, а ты…
Семейный скандал начал стремительно набирать обороты. Тогда я, потихоньку осмотревшись, запустила руку в корзину несчастного, распекаемого на все лады Лёни, вытащила сырок и со скоростью адмиральского крейсера рванула к кассам. Стоит ли говорить, что у аппаратов змеились километровые очереди и у всех покупателей имелись горы покупок?
Найдя хвост поменьше, я, бесконечно повторяя:
– Простите, впереди стоит моя сестра, – подобралась почти к кассирше и уперлась в широкую мужскую спину.
Шкафоподобный дядька выкладывал на резиновую ленту банки, пакеты, кульки, свертки…
– Простите, – ласково попросила я, – можно я только сырок пробью?
– Если вам доставит удовольствие, – хмыкнул покупатель, – то, без всякого сомнения, набейте морду этому сырку.
