– Ты почему дома? – удивилась я.
– А где мне быть? – еле слышно прошептал он.
– На занятиях английским.
– Я заболел, – умирающим тоном сообщил Кирюшка. – Температура небось сорок!
Я покосилась на его хитрые глаза и сурово сказала:
– Ну-ка, дай лоб пощупаю.
– Лучше градусник посмотри, – ловко увернулся от моей ладони мальчик. – Во! И сколько там?
– Тридцать девять и девять.
– Ужасно! – забыв придать голосу хриплость, взвизгнул Кирик. – Ты ведь не станешь выпроваживать на занятия больного ребенка?
Я заколебалась.
Кирюша терпеть не может дополнительных занятий, но, положа руку на сердце, кто из нас прыгал от счастья, направляясь к репетитору? Очень хорошо понимаю мальчика. Сейчас он получит индульгенцию, хлопнется на диван и уставится в телевизор или уютно устроится у компьютера. Удивительным образом высокая температура мешает лишь получению знаний, всем остальным процессам она не помеха. Вполне вероятно, что Кирюшка просто нагрел градусник в горячей воде, сама так делала, когда уж очень ломало идти в музыкальную школу.
Но вдруг школьник и впрямь занедужил?
Очевидно, на моем лице отразились сомнения, потому что Кирилл прислонился к стене, закатил глаза и простонал:
– Умираю!
– Ладно, – сдалась я, – давай поступим так: сейчас быстро свожу собак на улицу, потом вернусь, и ты измеришь температуру в моем присутствии. Если температура высокая, останешься дома. Сразу предупреждаю: мазать подмышки горчицей не надо и подменить градусник на сей раз не удастся!
– Лампа! – трагично заломил руки Кирюша.
– За кого ты меня принимаешь?!
– Скажешь, я не лечила тебя от ожогов, которые получились на коже именно из-за горчицы, и не собирала осколки второго термометра, который ты сначала прятал под футболкой, а потом уронил на пол? – возмутилась я.
– Еще бы вспомнила про то, как я Лизку зубной пастой по ночам мазал! – рассердился Кирилл. – Мало ли какая глупость ребенку в голову придет! Но сейчас-то я уже вырос и подобной ерундой не занимаюсь.
Неужели дома мне так не доверяют?
– Вот вернусь с прогулки и измерю тебе температуру лично, – ушла я от прямого ответа на вопрос.
– Просто обидно, – насупился Кирилл. – Ощущаю себя человеком, которого приговорили к смертной казни за несовершенное преступление!
Под недовольное бурчание мальчика я втолкала членов стаи в лифт и поехала вниз.
В нашем доме все любят животных и готовы бесконечно умиляться их проделкам.
