Страшно удивленный не только поведением хозяина – любой другой деревенский житель, поймав Костю со своим добром в карманах, мигом бы устроил вселенский скандал, – но и его странной речью, подросток покорно поплелся на кухню, где получил к чаю вкусные конфеты. Пораженный еще больше, мальчик честно поведал о своей семье.
Валерий Леонидович, внимательно его выслушав, опять задал странный вопрос:
– Скажите, друг мой, вам нужны деньги?
– Конечно! – закивал Костя. – Только где их взять?
– Если станете меня слушать, то скоро обретете благополучие, – пообещал хозяин дома, – но придется долго учиться.
– Согласен! – живо отреагировал Ведерников.
Через год Костю было не узнать. Он перестал ругаться матом и сплевывать сквозь зубы. Ведерников бросил школу, но родители не интересовались, где и с кем проводит время сын, а Валерий Леонидович тщательно поработал над подростком. Теперь это был очень чистенький, прилично одетый, хорошо причесанный парнишка, официально считавшийся учащимся техникума.
Для создания образа «ботаника» терпеливый «учитель» водрузил на нос воспитанника очки – красивую импортную оправу с простыми стеклами, без диоптрий. При этом Костя по-прежнему оставался невысоким, щуплым и в свои пятнадцать лет смотрелся максимум на двенадцать.
Когда Костя шел по улицам рядом с Валерием, на лицах встреченных ими женщин появлялись приветливые улыбки: надо же, какой хороший отец с не менее замечательным сыном. А это был именно тот эффект, которого добивался хитрый, изворотливый, словно змея, наставник Ведерникова.
Валерий был мошенником. Мужчина находил богатую женщину, втирался к ней в доверие, а потом, ограбив, бросал дурочку. Возраст жертв его не волновал: от восемнадцати до ста. Семейное положение тоже. Если очередная «дама» имела мужа, это было даже лучше – такие женщины боялись огласки и никогда потом не затевали шума. Впрочем, хорошо знакомый с Уголовным кодексом Валерий никогда не брал ничего у своих «подруг» тайком – он вел себя таким образом, что глупышки сами вручали любимому необходимые суммы: на покупку свадебных принадлежностей, оплату пира, просто в долг.
Поняв, что стала жертвой афериста, дамочка (если она, конечно, не боялась мужа) неслась в милицию, рыдая, выкладывала людям в форме свое горе и слышала в ответ:
– Вы же лично вручили ему средства, насилия-то применено не было. В чем тут криминал? И где расписка? Нету?
И это было чистой правдой.
