Когда фонтан информации иссяк, она схватила новую сигарку с мундштуком и произнесла:
– Да уж! Интересное кино.
– Вы были любовниками!
– Кто сказал такое?
Я слегка растерялась:
– Ты же купила ему «мерс».
– Верно.
– Он выманил машину шантажом?
– И тут в точку.
– Но чем он пугал тебя, если не сообщением мужу о неверности супруги?
– В принципе все правильно, – протянула Надя. – Тема – идиот, он посчитает подобное поведение за адюльтер и удавит «котика», то бишь меня. Я попала в сложное положение, Костя знал об этом, я была слишком откровенна с ним… и вот результат.
Правда, он пообещал, что, получив «мерс», заткнется. Но обманул. Вернее, не так. Ведерников молчал, но сильно мне нагадил – и с бизнесом, и с личной жизнью. А потом стал пугать Темой…
– Ты имеешь свое дело? – удивилась я. – Знаешь, люди считают Надежду Ладожскую светской львицей, дамой без особых забот.
Надя швырнула недокуренную коричневую сигарку в пепельницу.
– Очень трудно объяснить. Бизнес есть, но… его нет.
– Не понимаю!
– Я же сказала… трудно объяснить.
Хотя из-за фирмы «Леди» и загорелся весь сыр-бор. В конечном счете я сама во всем виновата. Но он был столь мил и любезен, абсолютно свой! Кстати, с Костей бы трюк «Вирджиния Вулф» не прошел, он много читал. Я так хотела… а зря… Дура! Поняла потом ему цену, но поздно!
– Сделай одолжение, расскажи подробнее!
Надя сцепила пальцы, захрустела ими, забормотала:
– Рассказать… тебе… хотя… Я совсем одна!.. И мне очень плохо… прямо жутко… плакать все время хочется, от всего… Ладно, слушай.
Наденька Ладожская запомнила свое детство, с одной стороны, как яркий праздник, с другой – словно истинный кошмар.
У девочки имелся любящий папа, всегда приносивший дочери конфеты, цветы, игрушки, и мама, постоянно покупавшая Надюше красивую одежду. Ребенок ни в чем не знал отказа, любая прихоть Наденьки исполнялась мгновенно. Это была одна сторона медали, но существовала и иная.
Мама постоянно ругалась с папой. Стоило Матвею войти в дом, как Раиса кидалась осматривать и обнюхивать мужа.
Каждый раз жена обнаруживала нечто, не слишком ей нравящееся, и разгорался скандал. Но какой! Крик, вой, битье посуды, разламывание мебели. Раиса могла схватить ножницы и изрезать пальто актера. Один раз она кинулась на Матвея, сжимая в побелевших от напряжения пальцах тесак для разделки мяса.
– Убью! – визжала мама. – Сяду в тюрьму, но и ты другой не достанешься!
Надюша от страха залезла в своей комнате под кровать.
