Читай, сколько и что хочешь! Куда ящики с тушенкой поставить? В подпол? Тут еще чаю запас, мешок сахара, макароны, молоко сухое…
Кононова притомилась смотреть за скачущим Костей, а тот без устали тараторил:
– Чуть самое основное не забыл! Тут тебе лекарство, витамины всякие, а главное – Фемара. Купил сразу несколько упаковок, пей, не забывай. А в город не мотайся! Ясно? Через год мы вернемся, денег на квартиру привезем. Ну, бывай здорова!
Быстро поцеловав сестру, брат сел за руль, Алексея он впихнул на заднее сиденье.
Апатичный Кононов никаких чувств не выражал, ему, похоже, было до лампочки все происходящее. Леша особо не волновался, Нью-Йорк так Нью-Йорк, лишь бы не трогали, оставили спокойно лежать и мечтать о сундуках с кладом.
Ира осталась одна. Улеглась на кровать и включила телевизор – Костя купил сестре роскошный, с пультом управления, переключать каналы можно было лежа на постели. Вот уж теперь она заживет… Все есть, надрываться не надо, а будет еще лучше…
В тот же вечер, спустя пару часов после отъезда Кости и Леши, к Ире забежала соседка, Маша Калинина.
Сквозь слезы, она рассказала, что была сегодня у врача и узнала ужасную правду: у нее рак.
– Тебе же операцию сделали, – рыдала Маша, – расскажи мне, это как? Больно? Да?
Ира старательно успокоила женщину:
– Не бойся, ничего не почувствуешь, заснешь, и все.
– А потом, потом?
– Ну, таблетки пить станешь, уколы делать.
– Я умру… – стонала Маша.
– Да нет, – попыталась приободрить Калинину Ира, – почти все живы остаются. Знаешь, как мне врач сказал: «Если вам операцию делать берутся, то на успех надеются, безнадежных на стол не укладывают.
Но даже и у них шанс есть!»
– Но кто-то умирает, – гнула свое Маша.
– Мне же повезло, – возразила Ира. – Чем ты хуже?
– Скажи, может, пьешь чего, – продолжала допытываться Маша, – травы какие.
Ира подошла к буфету и вынула Фемару.
– Вот, хорошее лекарство. Дорогое, правда, но ведь речь о жизни идет, тут никаких денег не жаль. Впрочем, мне оно даром досталось, брат купил.
Маша повертела в руках коробочку, потом швырнула ее на стол и зарыдала еще пуще.
"
"– Мне такого никто не принесет, кругом одни пьяницы. Вот в жизни как несправедливо: кто богатый, тому и счастье.
– Окстись, – разозлилась Ира, – где ты у меня достаток видишь!
Калинина, давясь слезами, ушла. На следующее утро она зашла к Ире и сказала:
– Ты извини, вчера мне крышу снесло, наговорила тебе гадостей.
– Ерунда, – отмахнулась Ира, – сама, когда про болячку узнала, психовала.
