По Лениным глазам он видел, что и той незадачливую Варвару жалко. Но жалость – не ситец, из нее одежду не сошьешь. Костя знал, что Лена все еще сердится на Варвару за неприятности, доставленные Виталию. Не могла она простить ни потраченные нервы, ни бессонные ночи любимого мужчины. Что ж, ее можно понять. Но и Варвару можно. У каждого, как говорится, своя правда.
Разумеется, дружеского разговора не вышло. Варя натянуто принесла свои извинения за доставленные неудобства, которые были приняты, и отдала ключи от городской квартиры Миронова, арест на которую уже сняли.
– Можете переехать обратно, – улыбнулся Костя. – И Мишкин день рождения там справить.
– Дождусь решения суда, – сухо сказала Лена. – Нам и в моей служебной квартире неплохо."
"Она попросила Варю рассказать о своей жизни в Америке, и та уложила двадцать лет в десятиминутное повествование. Лена слушала и качала головой. Вот же беспутная девчонка. Так накосорезить, чтобы собственную жизнь в канализацию спустить. Вот вроде все у нее есть, могла бы и на берегу океана устроиться, и в столице России реализоваться, а осталась никем.
– Судьба – это характер, – вздохнула Лена, когда гостья Таганцевых закончила свой грустный рассказ. – Вы его хотя бы сейчас проявите. Ведь сорок лет – это не конец жизни. Вполне еще можно как-то в ней реализоваться. Если грести руками, а не плыть по течению. Вы хотя бы это понимаете?
– Понимаю, – тихо и не очень уверенно сказала Варя. – Скажите, Елена, а Виталий очень на меня сердит?
– А вы с какой целью интересуетесь? – Судья Кузнецова сузила глаза.
Таганцев знал этот прищур, который обычно не сулил собеседнику ничего хорошего. – Вы, Варвара Алексеевна, имейте в виду, что вам я Виталия обратно не отдам. Я слишком много ошибок совершила в своих отношениях с ним, слишком долго шла к тому, что сейчас имею, так что не надейтесь, что он снова станет вашим мужем. Мужем он станет моим.
– Я это сразу поняла, как только вас увидела, – призналась Варя. – Не скрою, сначала у меня возникли какие-то смутные надежды, что все еще можно вернуть.
Я ведь тоже много ошибок совершила, думала, что их еще можно исправить. А увидела вас, сына вашего и поняла, что нет. Вернуть ничего нельзя. Да и не надо. Виталий – мое прошлое, так что надо оставить его в покое. Всех вас оставить в покое.
В ее голосе опять зазвенели слезы. Лена с Наткой переглянулись и фыркнули, словно сердились на себя, что им жалко эту дурынду. Таганцев протянул Варваре бумажный платок.
