– Не отпустили бы, – согласился мой любимый. – Я не могу возвращаться в квартиру, где не слышу его голосок. Хоть ему на природе будет полезнее, но нет. Такой вот я эгоист.
– И я тоже эгоистка, – кивнула я.
– На ресторан нет настроения…
– Значит, накроем стол здесь, у нас. Сашка мне поможет все приготовить. Позовем Натку с Костей и детьми. Антона, если Сашка захочет, а он согласится. Машку с мальчишками, Плевакиных. Я бы еще Диму с Женей позвала, но, пока суд не закончится, нельзя.
– Нельзя, – эхом согласился Виталий.
Было видно, что он все-таки находится во власти своих тяжелых дум. Он тряхнул головой, прогоняя их, словно наваждение.
– Значит, отмечаем дома. Договорились. За подарки отвечаю я.
Я тяжело вздохнула и закатила глаза. Сказанное могло означать только одно – медведей в детской станет еще больше.
* * *"
"Майор Таганцев торжествовал победу. Варвара Миронова все-таки позвонила ему и сообщила, что согласна написать заявление на адвоката Трезвонского, втянувшего ее в явно мошенническую историю с рейдерским захватом бизнеса ее бывшего мужа Виталия Миронова.
Константин до последнего сомневался, что Варвара Алексеевна придет в назначенное время на Петровку, 38, где Костя теперь трудился, чтобы он отвел ее в соответствующее подразделение, занимающееся именно экономическими преступлениями и рейдерскими захватами.
Тонкая ниточка, само заявление Мироновой, стала потихоньку разматываться, раскручивая весь клубок.
Начиная заниматься этим делом, Таганцев и сам не знал, что получится столь захватывающе. Виталий Миронов оказался не единственной жертвой Коновалова, Гордина и прочей гоп-компании, лицом которой выступал Марк Трезвонский.
По той же самой схеме совсем недавно наказали алкогольного короля, владельца федеральной сети алкомаркетов Глеба Барандина. Коновалов предлагал ему продать пакет акций его компании, но Барандин отказался, за что и пострадал. Его жене Маргарите, до этого вполне обычной, сильно скучающей домохозяйке, подсунули тренера по фитнесу, с которым неискушенная Маргарита неожиданно для себя самой закрутила роман.
Свидетельства, подтверждающие неверность жены, послали Барандину по почте. И когда тот устроил разборку жене, изрядно накрученная молодым любовником женщина потребовала развод, да еще, разумеется, и с разделом имущества. Интересы Маргариты в суде представлял, разумеется, Марк Трезвонский.
