Есть множество свидетелей, которые могут подтвердить, что супруги Мироновы фактически таковыми не являлись целую кучу лет. Но вот американский суд меня волнует. Пока мы счета из-под ареста вывели, но надолго ли, никто не знает. Пока я составила юридическое обоснование, которое заключается в том, что кредит, оформленный в браке, по российскому законодательству не всегда является общим для мужа и жены. Если заемщиком оказывается только один из супругов, а второй не давал своего согласия на заем, то долги можно присудить только той стороне, которая в них и влезла.
Долг делится между супругами, если деньги были потрачены на нужды семьи или если супруги являлись созаемщиками. Это явно не тот случай.
– Виталий изначально был готов помочь Варваре погасить ипотечный долг банку, – осторожно сказала я. – Если Варвара поймет, что не выигрывает в этом вопросе, то она еще с большим остервенением вцепится в клиники. Ей нужны средства, чтобы рассчитаться с банком. И если она готова отказаться от сети клиник взамен на погашение американского долга и загородный дом, то такое соглашение Виталий, насколько я знаю, до сих пор готов подписать.
– Он-то готов, а вот Варвара Алексеевна, похоже, нет, – вздохнула Ракова. – Хотя с ней что-то странное творится. Я тут ей звонила, чтобы детали обсудить, как адвокат ответчика. Встретиться хотела. Так она отказалась от встречи, сказала, что уже все решила, и голос у нее при этом такой вялый был, как будто она под транквилизаторами или просто смирилась с неизбежным.
Неизбежным проигрышем, я бы сказала.
– Проигрыш вовсе не неизбежен, – мрачно добавила я. – Более того, меня волнует не потеря денег, а душевное спокойствие Виталия. Ему же дороги только клиники. Он в них душу вложил и пятнадцать лет жизни. Все остальное ему вообще не интересно. Он готов откупиться от этой стервы, лишь бы больше никогда в жизни ее не видеть.
– Если все-таки признать американский долг совместным, то и квартира в Бостоне тоже является совместно нажитым имуществом, – улыбнулась Ракова.
– Именно этот аспект я, кстати, и хотела обсудить с Варварой Алексеевной. Если в рамках судебного иска выставить ее на продажу, то из своей части вырученных денег Виталий Александрович просто закрывает свою часть долга. В плюсе, конечно, не останется, но и в особом накладе тоже.
– Это как? – не поняла я.
Ракова вытащила лист бумаги и ручку.
– Квартира сейчас стоит около пятисот тысяч долларов.
