– Амуэ нельзя обмануть, – произнес он после минуты молчания. – Эта женщина и Сингх Диз Раенг связаны священными узами Амморана. И ребенок в ее чреве подтверждает это лучше всего.
– Протестую!
– Вы будете спорить? – не повышая тона, Аллард едва заметно усмехнулся, и на глазах всех присутствующих Тадартис схватился за горло.
– Нет, Ваше Величество, – прохрипел он. – Но прошу милосердия! Я единственный амон Тау-Ра. У меня нет наследника…
Один из основных законов Тариана гласил: нельзя оставлять Дом без амона. Не станет хозяина, не станет и дома.
Любая станция просто умрет без подпитки амуэ, превратится в безжизненный хлам, и еще одна ветвь древней расы будет вычеркнута из списка живых…
– Что ж, я думаю, суд войдет в ваше положение и заменит смертную казнь изгнанием. Альфа! Ты все слышала? – голос императора даже не изменился. – Деневей Эр Тадартис больше не является членом палаты магистров.
– Учтено, – прозвучало из невидимых динамиков.
Руки Сингха расслабились. Марина ощутила, как напряжение отхлынуло от него, словно волна во время отлива.
И сама облегченно вздохнула.
Но, кажется, их ожидало еще одно потрясение.
– Поздравляю, – сдержанно улыбнулся император, переводя взгляд с Ги на его сына. – Надеюсь, нас пригласят на официальное торжество.
– Да… Да, конечно, Ваше Величество.
Ги все еще не мог прийти в себя от таких новостей.
– Замечательно. Можете быть свободны. А вы, Сингх, задержитесь на пару слов, у меня для вас и вашей супруги есть предложение.
***
Пара слов вылилась в два часа напряженного общения с венценосным амоном.
Для Марины это было слишком утомительно и физически, и морально. Особенно морально. К концу аудиенции она чувствовала себя как выжатый лимон. Хотелось только одного: вернуться в свою каюту, упасть в пенный кокон и отключить все, включая мозги.
Ей даже не пришлось ничего объяснять Сингху. Тот сам все понял. Подхватил супругу на руки и, пожелав всего доброго императорской чете, удалился со своей драгоценной ношей.
– Что? – Аллард хмуро глянул на Ингу.
– Я опять слишком давил?
– Ну не так чтобы очень…
– Ты же понимаешь, что я не могу иначе. Не могу показывать, что мной можно манипулировать. Если раз дам слабину – все, весь Тариан полетит к Ратсу.
– Знаю, – она улыбнулась, делая шаг к нему. Заключила в ладони усталое и такое любимое лицо, прикоснулась губами к его губам. – Знаю и не осуждаю. Но сегодня ты проявил благородство, а не слабость. И приобрел больше, чем потерял.
– Да? – его лицо изменилось.
