Наверное, сейчас она начнёт допытываться, кто такие мои гости. Бабушка у меня страсть какая любопытная.
- Что, бабуль? - тихо спрашиваю я, когда мы оказываемся наедине.
- Ты меня бабушкой-то не называй, - внезапно говорит она, глядя на себя в малюсенькое зеркало при входе. Потом ба достаёт из тумбочки помаду, которую я ей дарила два года назад на восьмое марта и быстренько обводит ею губы.
- Ба, ты чего? - удивляюсь я. - А как же мне тебя называть?
- Ну по имени, - она округляет глаза. - Я ещё женщина молодая, между прочим!
Бабуля и правда выглядит очень молодо.
Ей ещё и шестидесяти нет. Она всегда уверяет меня, что залог её цветущего вида - это огурцы с грядки, которые она себе на лицо кладёт по утрам.
- Ну ладно... - соглашаюсь я.
- А то мужчины симпатичные в кои то веки в гости пришли, - она улыбается и поправляет пучок каштановых волос. - А ты меня в бабки записываешь!
У меня брови вверх ползут от её заявлений.
- Кстати, - продолжает она как ни чём не бывало. - Ты из-за них сопли на кулак наматывала все эти три недели?
Чувствую, как мои уши начинают гореть.
- Я... я... не... - запинаясь начинаю оправдываться. - Ничего я не наматывала!
- Ну да, конечно, - ба окидывает меня скептический взглядом. - Будет она мне тут рассказывать! Я-то сразу поняла, что тут дела сердешные! Который твой жених-то?
Складываю раки на груди, а во рту внезапно пересекает.
- Ни один из них! - уверенно заявляю я.
- Эх, Линка, - лукаво подмигивает она. - Ты чё, сразу двум что ли голову морочишь?
Я краснею как помидора на грядке и снова лепечу в ответ что-то несвязанное.
- Да я... я... не...
- Ну чего застеснялась сразу? - она кладёт горячую ладонь мне на плечо. - Я женщина современная, на своём веку всякого видела. У нас вон тётя Тома из четвёртого дома, - она переходит на заговорщицкий шёпот. - Сперва с трактористом встречалась, а потом ещё и с продавцом из магазина местного начала воду мутить. Ну и они того самого... - она многозначительно ухмыляется.
- Чего самого? - удивлённо переспрашиваю я.
- Ну того, - округляет глаза бабушка. - Втроём короче.
Пока я не знаю, куда глаза девать от смущения, бабушка продолжает.
- Как это у вас, молодых называется? - она морщит лоб, припоминая. - Шведская семья. Вот.
У меня аж дыхание перехватывает от осведомлённости бабушки.
- Только потом тракторист спился, она с Борькой-продавцом осталась. Но по Витьку всё равно горевала.
- Ох... - выдыхаю я. - Жаль тракториста-то.
- Да они уж не молодые были. Все за шестьдесят.
