Макс вспомнил, что когда-то мечтал быть архитектором, а я снова захотел стать художником...
Поэтому сложив два плюс два мы решили открыть компанию, занимающуюся строительством и дизайном интерьеров.
Но строить очередные замки для богачей совсем не хотелось. Поэтому первым нашим проектом стал... крупный медицинский центр для детей, имеющих проблемы с сердечно-сосудистой системой.
Мы вникли в эту проблему и выяснили, что в нашей стране нет необходимого оборудования и больниц, проводящих операции на маленьких пациентах.
Поэтому решили, что нашим знакомым-толстосумам пора раскошелиться.
Конечно, они пошли на это не по доброте душевной, а ради репутации и налоговых льгот. Однако нам их мотивация была не так важна. Проект подготовили очень быстро, и строительство шло полным ходом последние шесть месяцев.
Оказалось, что при ответственном подходе и у нас в России такие крупные проекты могут быть реализованы чётко в срок.
Сегодня, наконец, закончили класть крышу и привезли то, что должно было придать особый шарм нашему детищу.
Именно поэтому мы приехали сегодня.
Решили, что, увидев плоды наших трудов, Лина, быть может, изменит своё мнение о нас.
Мои пальцы сами находят её горячую и чуть влажную от волнения ладошку.
Макс уже приобнимает Лину за талию.
- Идём, малышка, - говорит он. - Обещаю, тебе понравится.
24
Максим
Ещё недавно я верил, что всё в жизни можно объяснить с точки зрения логики и здравого смысла.
Но какой здравый смысл может быть во внезапном желании срываться после работы три раза в неделю и гнать по заснеженной трассе к той, что тебя не ждёт?
Дежурить около её дома только лишь ради того, чтобы увидеть, как в окне загорается свет.
Замечать неясные очертания и силуэты, при этом испытывая жуткую тоску.
Как-то раз Эд подкараулил момент, когда Лина ушла из дома и заявился к её бабушке.
Она была сурова с ним и сказала, что нам лучше хотя бы на время оставить её внучку в покое.
Эд начал пересылать деньги на счёт бабушки Лины, но каждый месяц они упорно возвращались обратно отправителю.
В тот момент, когда мы поняли, что дальнейшее упорство только усугубит ситуацию, решили немного ослабить хватку.
Я помню, как мы с Эдом, чувствуя невозможность хоть как-то повлиять на решение Ангела, наверное, впервые в жизни ощутили полную растерянность.
Её слова о том, что для прощения, нам нужно измениться, были единственным, за что можно было зацепиться.
