Я сделал всё возможное, чтобы подняться на ту высоту, на которой находился сейчас. Не спорю, что деньги отца и деда помогли — я учился в самом престижном ВУЗе страны, попал на практику в самую динамично-развивающуюся компанию — взятки нужным людям творят чудеса и проявил себя. Меня заметили и отметили мой ум и жёсткую хватку.
А мои отец и дед… Проклятый отец-тиран умер пятнадцать лет назад от сердечного приступа. А дед жив. Наверное.
Посмотрел на притихшую женщину, что отвернулась к окну, и почувствовал, как ко мне вернулось раздражение.
Глупая женщина!
Став моей женой, она сможет принимать участие в воспитании моего ребёнка, но при условии, что будет хорошо себя вести и слушаться меня.
Любовь?
После разочарований в детстве, потом в юности, я больше никогда не испытывал нежных чувств. Я считал, что, любовь — это чепуха и в отличие от бизнеса, она недостойна внимания.
* * *"
"Мы въехали на территорию огромного особняка. Дом Ладомирского был не просто великолепен, это был показушный дом, чтобы все отметили, насколько богат его хозяин.
Хмыкнула про себя. Нисколько не сомневалась в его раздутом эго.
Интересно, сам Ладомирский выходец из бедной семьи? К слову сказать, о его детстве и родителях не было никаких данных.
Водитель вышел из машины и открыл сначала дверь Ладомирскому, а потом и мне.
Руслан даже не потрудился подождать меня, а сразу же направился по идеальной каменной дорожке ко входу в дом. Я не спеша пошла за ним.
Резную и очень красивую дверь открыл высокий и худощавый мужчина в чёрном костюме и белых перчатках.
Личный швейцар?
Кивнула ему и удостоилась вежливого и благодарного кивка в ответ.
Когда я оказалась внутри особняка, то на мгновение замерла и забыла, как дышать. Красота дома была необыкновенной, но холодной. Всё было таким белым, ужасно дорогим, сверкающим, но здесь не было «тепла». Этот дом не знал руки хозяйки, которая только своим присутствием уже бы сделала его уютным, а ещё этот дом явно не знал любви.
Содрогнулась. Мне уже здесь не нравилось.
Подняла лицо к высокому потолку и скользнула взглядом по длинной мерцающей хрустальной люстре, которая каскадом спускалась от самой высокой точки вниз.
Мне вдруг показалось, что этот дом похож на огромный ледник — холодный, безжизненный и равнодушный. И на этом леднике оказалась я в обществе Ладомирского. Нам предстоит плыть на нём чужими и далёкими людьми. Но ведь всё в моих руках…
К нам вдруг вышла женщина в фиолетовом платье и белом фартуке.
