Но её строгий взгляд меня не смутил, а наоборот раззадорил и я начал бесстыдно и нагло рассматривать её пухлый, чувственный рот со слегка вздёрнутой верхней губой.
Специально чуть склонился, чтобы оценить и её ноги — длинные, обтянутые телесными капроновыми колготками. Или это были чулки?
Захотелось вдруг узнать…"
"Я ощущал её напряжение. Тамаре не нравилось моё разглядывание и соответствующая реакция, которая не укрылась от неё. Что поделать? Я нормальный и здоровый мужчина, который неожиданно разглядел в женщине, носящей под сердцем моего ребёнка, очень сексуальные данные.
И вот снова я почувствовал, как при одном взгляде на её грудь и губы, во мне ещё сильнее разгорелось желание.
— Воды? — вдруг предложил ей.
— Да, будьте так любезны, — ответила она сухо и немного раздражённо.
Открыл бар, достал из него один стакан и стеклянную бутылку с водой без газа. Отвинтил крышку и наполнил стакан. Протянул Тамаре и когда она взяла стакан, специально коснулся пальцами её кожи.
Её рука слегка дрогнула и покрылась мурашками.
Не смог сдержать триумфальной улыбки.
Тамара может говорить, что угодно и делать что угодно, но я привлекаю её — это факт, как и тот факт, что и меня она зацепила. Но с моей стороны — это лишь быстротечное, хоть и неожиданное увлечение. А вот на чувствах и желаниях Тамары, как раз, можно и сыграть. Можно приручить её дикость. А как известно, ручная и влюблённая женщина сделает всё что угодно, ради своего любимого мужчины — даже отдаст ребёнка.
Эта мысль заставила меня задуматься и принять решение сменить поведенческую тактику в отношении неё.
Что ж, будем тебя, Томочка приручать. Если ты не испугалась меня и моих требований, а продолжаешь настаивать на своём, то уж от моих умений соблазнять женщин ты точно не устоишь. Не родилась ещё та, которая бы устояла передо мной.
Я заставлю тебя полюбить себя. Ты будешь дорогая Томочка целовать мои ноги и умолять о внимании к себе и я тебе это дам, временно, когда ты откажешься от моего ребёнка.
Протянул руку, забрал у неё пустой стакан и поставил обратно в бар.
Положил руку ей на плечо, заставив посмотреть на меня.
Глаза у неё как грозовое небо, — неожиданно подумал я.
— Что такое? — настороженно спросила она.
— Хочу тебя поцеловать, — пробормотал я вдруг охрипшим и грубоватым голосом, и резко притянул её по кожаному сиденью к себе.
— Вконец охренел, Ладомирский?! — рявкнула она мне в лицо.
Чёрт! Когда она злится, то выглядит ещё сексуальней.
