От неожиданного удара в челюсть, едва не пославшего меня в нокаут, я пошатнулся, моментально закружилась голова, и потемнело в глазах. Сплюнул на бетонный пол кровь и рассмеялся ему в лицо.
— Смейся, смейся, Руслан. Твоя песня спета. Не нужно было тебе приезжать сюда. Не нужно. Твоя жена и ребёнок жили бы здесь, и никто бы их не тронул. И ты был бы жив. А сейчас…
Он покачала головой и, передёрнув плечами, убрал пистолет в кобуру, а потом хрустнул пальцами, собрав их сначала в замок.
— Теперь ты умрёшь, Руслан и за тобой отправится твоя жёнушка. Нам не нужны свидетели, понимаешь?
Потом он вдруг улыбнулся.
— Хотя, знаешь, я рад. Рад, что ты здесь. Ты меня всегда бесил! Весь такой правильный, дотошный в мелочах, требовательный, Руслан Ладомирский. Добился таких высот, начав практически со дна. Я прекрасно помню, как ты, сукин сын, взял меня в партнёры, и вместо нормального отношения ко мне, использовал меня как шестёрку.
Как пса, который выполняет команды хозяина. А ведь это я помогал тебе во всём. Это я сделал тебя!
Я хмыкнул.
— Ты сам себя слышишь, Аббас? Ты пришёл ко мне побитой собакой или ты всё забыл? Ан, нет, ты не забыл, просто решил стереть невыгодные воспоминания из своей памяти, так ведь удобней, верно? Удобно помнить выгодное для себя. Ты забыл, что имел доступы к моим счетам? Забыл, что я прикрывал твой зад от ментов, когда ты попадался пьяным за вождением? Или, быть может, тебе напомнить, как пришёл ко мне домой с девушкой? А потом кинул её, сначала «обработав», и испугавшись гнева её отца, решил подставить меня?
— Заткнись! — рявкнул он.
Я шевельнул руками в наручниках и потрогал разбитую губу. Было больно.
— Зачем мне затыкаться, а? Раз меня итак ждёт известный нам финал, может, наконец, признаешься, хотя бы мне, зачем ты так поступил? Почему кинул меня и Амину?
— Ты сдал меня Саиду!!! — заорал Аббас.
— Ты мог бы этого не делать, но сдал меня ему!!! Что мне оставалось делать?! Он бы в ту же минуту меня убил, а Амину всё равно бы не вернул!!!
— Девочка из-за тебя, гнида, покончила с собой. И потянула за собой не тебя, а меня, — процедил я сквозь сжатые от ненависти к этому ублюдку зубы.
