Дрых так крепко, что даже гроза за окном не мешала, он точно заново рождался под шум ливня и всполохи молний, а проснувшись, чувствовал себя почти человеком: и слабость поганая прошла, и голова хоть и медленно, но все же соображала.
Макс смотрел в потолок и прокручивал в памяти разговор с Рогожским, и поведение того казалось не то чтобы странным — необъяснимым. Логично было бы примчаться в больницу или позвонить еще вчера и вытрясти из Макса все подробности, ведь он — единственный свидетель. Девушку Рогожский слушать бы не стал, не тот случай, однако нет — ждал почти сутки и только сегодня пожаловал.
Может, Юльку расспросил? Да какое там, она и не видела почти ничего, пока Кристалл ее по манежу таскал. А в жалость и человеколюбие Рогожского Макс верил ровно столько же, сколько в существование русалок и домовых. Нестыковка получается, и разговор их недавний из той же обоймы: Рогожскому точно неприятно было говорить о прошлом, ведь похищение, как ни крути, прокол, и прокол серьезный…
В дверь снова постучали и на этот раз открыли, только услышав «войдите».
Левицкая, собственной персоной, вошла в палату, по-хозяйски осмотрелась и села напротив Макса на диванчик.
— Как вы? — после приветствия спросила она, и во взгляде ее читалась искренняя забота и даже участие. Одета она сегодня была в тот самый светлый костюм, что произвел на Макса огромное впечатление, и сегодня эффект повторился. Голова, правда, малость заныла, но общего эмоционального настроя это не портило.
— Все в порядке, — довольно бодро сказал Макс, — заживает как на собаке.
Левицкая улыбнулась, положила на колени белую сумочку из тонкой кожи и сказала:
— Спасибо. Большое спасибо вам, вы спасли мою дочь. Не знаю, что это было…
— Возможно, еще одна попытка, — оборвал вдову Макс. — Уж больно складно все получилось. Петарда прилетела очень вовремя, когда лошадь набрала скорость и не смогла бы остановиться, даже если бы и захотела. Нашли того, кто это сделал?
Вдова чуть отстранилась, в глазах ее мелькнул холодок, Макс подобрался, прикидывая, не позволил ли он себе чего-то лишнего.
Но вроде все звучало корректно и обоснованно, он просто высказывал свои предположения, как недавно Рогожскому, то есть делал свою работу. Лицо у Левицкой на мгновение изменилось: она то ли испугалась, то ли Макс ошарашил ее своей версией — изменилось, но тут же стало обычным: оживленно-деловым.
— Возможно, — как-то быстро отозвалась вдова, — а нашли или нет… Я не знаю, этим Леонид занимается.
