Минута, две — ничего не происходило, у Левицкой зазвонил мобильник, она глянула на экран, скинула вызов и поднялась с кресла.
— Пойдемте, я вам покажу…
— Стойте, — остановил ее Макс, — погодите. Я одного не понял: что за работа и зачем мне здесь жить? Вам дворник нужен? — ляпнул первое пришедшее в голову дикое предположение. Следом родилось второе — поместье огромное, счет идет на гектары, и вряд ли тут одному управиться, тут помощник нужен…
— Да бог с вами, Максим Сергеевич, — засмеялась Левицкая и подошла к Максу вплотную, и тут он понял, что не ошибся: под облегающим светлым пиджаком у вдовы ничего не было.
Длинная цепочка с огромной подвеской в виде солнца с кривыми лучами спадала в вырез, и от верхней пуговицы трудно было отвести взгляд.
— Я разве не сказала? — Левицкая обернулась к адвокату, и тот беспомощно развел руками: нет, знаете ли, вот такая незадача… И тоже вскочил с запоздалым рвением, одернул пиджак и воинственно поправил очки.
— Мне нужен личный охранник, — вдова смотрела на Макса чуть снизу вверх и теребила цепочку, подвеска позвякивала о пуговицу, и одуряюще пахло духами, — человек вроде вас, что всегда будет рядом.
— Зачем я вам? — хрипловатым от волнения голосом сказал Макс. — У вас тут и без меня целый взвод…
— Не мне, — поправила сама себя вдова, — моей дочери, Юле. Она живет здесь, со мной, и… В общем, я нанимаю вас для нее. Или вы согласны, или отдавайте мои деньги, и немедленно. Можете не сомневаться, я устрою так, что судебные приставы обдерут вас до нитки, но мое вернут мне, и в кратчайший срок.
Решать вам.
И отошла, стерва, на шаг назад, вернулась к столу и взяла мобильник, точно ей было безразлично, что скажет Макс. Тот за событиями не успевал, пораженный своим карьерным взлетом от дворника до личного охранника дочки вдовы, и не совсем понимал суть предложения."
"— Предупреждаю: я судим, отсидел два года, — ухватился Макс за последнюю соломинку, полагая, что Левицкая сейчас поведет себя, как и все его предыдущие наниматели, а именно немедленно откажется от его услуг, но чуда не произошло.
Показалось, или Левицкая на миг застыла от неожиданности, потом улыбнулась еле заметно, вернее, сдержала готовую прорваться улыбку, точно обрадовалась известию. Но ничего не ответила, продолжала смотреть на экран мобильника. И вообще все молчали, только птицы вовсю орали за окном и слышался отдаленный собачий лай. И Макс понял, что его судимость ему не поможет, вдове то ли безразлично, то ли… Ее сам черт не разберет.
