Макс вышел из-за холодильника и сел на подоконник, глядя на второго мента.
— Работал, — подтвердил он, — два месяца. На нее многие работали.
— Ну и как она тебе? — не отставал капитан и смотрел при этом так, что руки аж зачесались — так хотелось выкинуть его отсюда, но Макс сдержался.
— Стерва та еще, — ответил он, — но платила хорошо. Жалко ее."
"На самом деле, если выбирать из двоих, то скорее Макс пожалел бы Маринку, несчастную тетку, жену пропойцы, загнанную жизнью в эту дыру. У нее, как только что от ментов узнал, высшее образование было и курсы какие-то крутые бухгалтерские, и жила она в Москве, пока муж до чертей не допился и с работы его не выкинули.
Квартиру им из-за долгов продать пришлось, и занесла их нелегкая в эту дыру, так что Макс тетку понимал и даже сочувствовал, а вот о Левицкой не то что говорить или вспоминать — думать не хотел. Поделом получила, курва, бог реально не фраер, хоть и на земле кое-кто из грешных руку к этому делу приложил. Макс, после того как дома оказался, первое время вот таких визитов ждал и даже готовился, но не было их.
Никто его не искал, не спрашивал, вопросов не задавал, точно и не было его в том «Форде» и много чего другого не было. Месяц, а то и больше при каждом звуке шагов на лестнице звонка в дверь ждал, но не дождался, не до него было госпоже Левицкой. Следил он за новостями, чего уж там, и недели через две промелькнула новость о крупном мошенничестве с ценными бумагами, в которых обвиняли хозяйку банка. А потом дня два местные газеты да ТВ новость трепали: самоубийство в коттеджном поселке.
«Известная в городе госпожа Левицкая покончила с собой в собственном доме. Ее тело обнаружили утром. Полиция склоняется к версии, что причиной самоубийства стала неудача в бизнесе — госпоже Левицкой предъявили обвинение в мошенничестве». Макс тогда телевизор выключил и обо всем, что было, напрочь забыл — для него наступила другая жизнь. От старой только кольцо осталось, и с той поры Макс по привычке таскал его с собой, но не на пальце, а в кармане, точно талисман или, скорее, оберег.
Было дело — продать хотел, когда с деньгами совсем лихо было, но рука не поднялась: все ж вещь ему жизнь спасла, грех ее на деньги менять.
— Понятно, — следом за участковым повторил второй, Макс перехватил его взгляд и демонстративно отвернулся, давая понять, что развивать эту тему не намерен.
— Сейчас работаете? — спросил участковый, заполняя какой-то бланк.
— Да, таксистом.
