Если вдова узнает, что это твоя работа…
— Ничего она мне не сделает, — перебила его Юлька и принялась скручивать волосы в тугой жгут, — ничего. А наоборот, еще мне заплатит, лишь бы я ей кое-что вернула.
Макс уже ничему не удивлялся, просто смотрел на девушку так, точно впервые ее увидел. Та изменилась и выглядела уже совсем по-другому, это было не затравленное озлобленное существо — она просто преобразилась за те несколько минут, что провела в этом номере. Свободная, почти счастливая, она казалась Максу настолько притягательной, что он отвел взгляд.
«Даже не думай!» — Он смотрел на пыльный телевизор, на пустую чистую пепельницу, куда угодно, только не на Юльку. А когда снова глянул на девушку, та держала в руках довольно большой черный ключ.
— Это еще что? — вырвалось у Макса, и Юлька засмеялась, подкинула ключ на ладони, но не поймала, и он упал на покрывало.
— Ключ от сейфа. Левицкая хранит в нем все ценное: документы, деньги, свои бриллианты, пистолет Рогожского, мой паспорт. И ту самую доверенность, из-за которой весь шум поднялся, тоже туда убрала, я сама видела.
А теперь не может ее достать, как и все остальное, потому что ключ у меня.
«Сдуреть…» — Макс представил себе физиономии вдовы и ее заместителя, когда те обнаружат пропажу. Скорее всего, уже обнаружили, а теперь рвут и мечут. Странно, что мобильник еще не звонил, наверное, обоим сейчас не до Юльки, они сейф вскрывают.
— Подумаешь, — сказал он нарочито небрежно, — им таких ключей в любой мастерской десяток наштампуют.
И вообще, сейф можно вскрыть ломом и отверткой, плевое дело.
Снова посмотрел на Юльку, на ее тонкие лодыжки под задравшейся штаниной и отвел взгляд.
— Этот нельзя вскрыть, — сказала девушка, — это не простой сейф, его отцу на заказ делали. Он с секретом, его только взорвать можно, мне так отец сказал. Думаю, что не врал мне.
— Как он умер? — спросил Макс.
Юлька несколько мгновений смотрела на него, потом сказала:
— Он застрелился. У него был небольшой пистолет, настоящий, он стрелял боевыми.
Отцу поставили диагноз, потом подтвердили, сразу несколько врачей независимо друг от друга. Отец решил, что дальше жить ему незачем, и ушел от нас. Сам, а не от болезни.
Знакомая история, вернее, ее часть. От таких болезней одно лекарство — пуля в лоб: опухоль, раз поселившись в организме, сожрет его рано или поздно, и врачи всех стран тут бессильны. И лекарства не помогут, даже самые дорогие, дадут лишь отсрочку на время, иллюзию исцеления, но не более.
